Говорливая хозяйка суетилась, выкладывая на стол закуски и конфетницы со сладким. Тимур чувствовал себя неловко, а Роман Андреевич вовсе не спешил с расспросами. Подполковник вдруг превратился в домашнего и семейного мужчину, его образ высокопоставленного уполномоченного лица растаял в воркующем гостеприимстве пожилой женщины.
Разгадка поведения Антонова была проста, но немногим известна. Много лет назад в его родительский дом пришла дурная весть, изложенная в напыщенном военном стиле: единственный сын геройски погиб при исполнении важного задания. Безутешная мать, когда-то так же потерявшая мужа и брата, в горе слегла в постель, и отказалась принимать лекарства и пищу. Смерть была ей желанна как никогда.
Но однажды ключ повернулся в замке, и уже оплаканный сын нежданно появился на пороге. Самым лучшим днем своей жизни подполковник до сих пор считал тот день, когда он увидел взгляд своей матери, полный безумной, отчаянной радости. Снова появился румянец на впалых от голода щеках, а дрожащие руки вцепились мертвой хваткой в его плечи. От счастья она едва не утратила рассудок.
Устроив небывалый разнос всем виновным от безмозглого секретаря пресс-службы до замминистра, офицер поклялся себе беречь, ценить и уважать родительскую любовь, как бы далеко не завели его дороги судьбы. Это не делало подполковника сентиментальнее – он лишь четко установил для себя одну из догм человеческой морали, и совершенно не стеснялся наглядно выказывать свою позицию.
Чай оказался удивительно вкусным. Ароматы лесных трав, заваренных в причудливом чайнике, бодрили лучше любого энергетика и самого крепкого кофе. И скоро легкое стеснение молодого человека сменилось искренней благодарностью к радушной хозяйке. Когда пожилая женщина наконец присоединилась за столом к следователю и эксперту, оба они были исполнены приязни, а подполковник еще и довольно щурился как упитанный кот. Старушка поняла, что угодила гостям, и скромно улыбнулась с чувством выполненного долга, первой начав разговор:
- В молодости я прямо таяла от высоких и статных мужчин, - подперев голову рукой с широким обручальным кольцом, мечтательно поведала она, - Супруг-то мой был прямо как с картинки, настоящий офицер. Сразу от него голову потеряла. Ну а уж тогда ему от меня было никуда не деться, - лукаво закончила хозяйка
Вдруг она отвела глаза, и заговорила совсем другим, проникновенным, но полным горечи тоном:
- А потом увидела того мальчика, и не смогла понять – что же в нем такого особенного? Невзрачный совсем, сутулый. И походка такая неуверенная, словно упасть боится. В мужчине походка очень о многом говорит, - со знанием дела произнесла Лидия Васильевна, и сама себе покивала головой, - Кто на земле ногами твердо стоит, тот и духом так же крепок и смел.
Тут она увидела, что Антонов перевел взгляд на фотографию в простой деревянной рамке на стене.
- Не думала уже, что кто-то вспомнит эту припорошенную временем историю, - грустно сказала пожилая женщина, поднимаясь со стула, и возвращаясь к ним уже держа в руках висевший на кухне портрет, - Вот мой ребеночек бедный. Жертва любви проклятой, да собственной слабости. Все, как в книжках пишут, только в жизни намного больнее…
Тимур с тупым упорством смотрел на фотографию, не понимая ровным счетом ничего. Подполковник же вполне осознанно промычал положенные соболезнования и буквально впился глазами в выцветшее изображение. По его лицу скользнуло удовлетворенное выражение, но сразу исчезло, сменившись умеренной скорбью. Он перешел к делу:
- Поверьте, я понимаю ваши чувства. Но мы должны задать вам несколько вопросов. Хотя, будет еще лучше, если вы просто расскажете нам все, что помните о тех событиях, - проговорил Антонов, и немного замявшись, добавил непривычным извиняющимся тоном, - К сожалению, я пока не могу раскрыть вам причину нашего интереса. Но не сомневайтесь, что ворошить прошлое заставляют нас крайне серьезные причины.
Стараясь шуршать как можно тише, Тимур разворачивал третью конфету, не угадав момент для паузы в чаепитии. Острый глаз хозяйки тут же заметил перепачканные шоколадом кончики пальцев молодого человека. Лидия Васильевна охнула, и воскликнула:
- Да что же это я, совсем забыла. Вот, держите скорее, - протянула она эксперту добытые в одном из многочисленных шкафчиков кухонного гарнитура белые бумажные салфетки с нарисованными на них апельсинами.