А значит выбора все-таки нет. Нужно меняться, пока бесконечное нытье не повредило рассудок. Большая часть жизни только впереди, здоровье пока (тьфу-тьфу-тьфу) не подводит его, а желанная девушка все еще рядом. Еще можно найти возможность заработать больше денег, построить хоть какие-то планы на будущее и пересмотреть свои взгляды на жизнь. Разве это плохо - приходить домой, где тебя ждут и уважают как добытчика и защитника. С полным правом гордо уезжать на рыбалку или охоту с мужиками по выходным. Пить допьяна разливное пиво, веселея с каждым бокалом, и научиться наконец жарить шашлыки. Простые радости могут стать доступными для него. А он станет наконец достойным собственного выбора – при этой мысли Денис бросил взгляд на сидевшую рядом горячую улыбчивую брюнетку в красном френче.
Сорокина решила, что ее парень заскучал и хочет поболтать, и, не отрываясь от телефона, помахала расцарапанным уличным котом пальцем (помогала бедолаге не попасть под колеса):
- Еще минуточку, Ден. Тут такая неразбериха.
Внутренний и тщательно скрываемый романтик с легкой формой шизофрении мгновенно воспротивился его разумным и объективным соображениям: «Почему ты должен кому-то соответствовать?». У второго «я» теперь появился союзник, и мысленным взором Денис увидел грустную улыбку своей таинственной подруги. Они были такие разные с Дашей, и к одной стремилось его тело так же, как к другой – душа. «Быстрее, выше, сильнее», - вот негласный девиз Сорокиной, часто проявляющей ребячество совершенно иного рода, чем ее парень. Он называл это хватательным рефлексом – отобрать у жизни так много благ, как только можно, вплоть до самых мелочей. Так дурно воспитанный ребенок переворачивает принесенные усталой матерью пакеты с покупками. И маленькими, требовательными ручками сгребает все, что можно попытаться унести, подчал ломая остальное. Общество же встречало целеустремленность и саморазвитие оглушительными аплодисментами.
Светлоглазая знакомая Дениса умела радоваться привычным чудесам окружающего мира, и видеть непознанное в глубине бытия. Ее не манили крутые непокоренные вершины сложенных из человеческих судеб пирамид, и не терзало стремление возвысить значение собственной партии в многоголосом хоре людских свершений. Равнозначимым было и ее отношение к близким. Понять и принять человека по его сути, а не поступкам и действиям – это было так странно и противоречило всем настойчивым мнениям «женсовета», борющегося за изоляцию и исчезновение как вида «негодных» и бесполезных с практической точки зрения мужчин. А с ней можно было бы оставаться кем угодно, и быть счастливым – просто потому что вы есть в этом мире.
В голову Дениса пришла лирическая мысль, что он застрял между ангелом и бесом. Молодой человек даже с юмором проверил взглядом – не скрываются ли под чернотой гладких волос его спутницы острые вредоносные рожки. «Резоннее наличие «рогов» было бы поискать на собственной макушке», - невесело хмыкнул он про себя. «С кем она там на самом деле переписывается? Может вовсе не работа, а опять какой-нибудь дружок навроде того безмозглого верзилы Алексея?». Но отнимать телефон и скандалить не хотелось, слишком уж хорошее было сегодня утро.
Поселок уже гудел ранней суетой, и равнодушно покачал вслед старенькому автомобилю ветвями одиноких берез и головами тружеников-дворников. «Верзила», единственный из всей своей семьи, сидел лицом к незашторенному окну, и остановившиеся глаза жуткой ледяной куклы проводили «рено» невидящим взглядом. Треснувшие губы хотели бы многое сказать Денису, но полные обиды и злости слова замерли льдистыми мутными сгустками крови на рваны ранах широко раскрытого рта. Скоро надсадные женские крики растревожат стаю ворон на проводах, и черные птицы захлопают крыльями, кружась над линией электропередач вестниками беды. Их саркастичные грубые голоса прокаркают о том, что и самое яркое солнце не прогонит смертную тень. Но отрывистый резкий вороний язык поймут лишь в собачьем племени, и первым ответит крупный кобель дворовой породы, своими завываниями заработав пинок от рассерженного хозяина.