Алкоголь уже присутствовал и на столах, и, частично, в крови собравшихся (Даша и Денис слишком долго отсутствовали, и возлияния начались без них). Тем горячее становились споры и настойчивее советы. Но, все же, для большинства присутствующих, эта история была лишь рассказом, подобным репортажу с информационного портала, и, постепенно, тема оживленной дискуссии себя исчерпала. Тон продолжавшегося общения теперь задавали представительницы слабого пола. Незамужняя тётя Сорокиной переключилась на пожелания увидеть новых племянников, многозначительно поглядывая на Дениса. Марьяна хихикала и игриво стреляла глазами и на молодых людей, и на свою подругу. Мама Даши, усталая и строгая женщина, деловито отчитывала сыновей за разгульный образ жизни.
Время шло, присутствующие веселели и розовели в лицах, и вот даже Денис сумел отвлечься от тревожных мыслей. Постепенно сгущались облака, набегая, пока еще ненадолго, тенями на многолюдный участок, где появлялись и уходили уже незнакомые люди. А на столах коньяк и ром, привезенный Гуржиным, сменили мутные бутыли домашнего самогона сногсшибающей крепости. Напиток собственного производства Павла Сорокина, отца семейства, был немедленно восхвален гостями, хотя Денис предпочел вдвое уменьшить потребляемую дозу. Первыми устали от возлияний бабушки – родные сестры, не отстававшие от остальных, но теперь собравшиеся вздремнуть. Даша и Стас, кажется, совершенно не пьянели, а вот Володя Казин уже с трудом поднимался со стула, прибегая к помощи веселой супруги.
Вскоре выяснилось, что родители Сорокиной с похвальной выдержкой имели намерение не превращать хмельные семейно-дружеские посиделки в пьяную вакханалию. Большинство все-таки крепко стояли на ногах, когда прозвучал призыв к завершению банкета. Обведя присутствующих убедительным взглядом, мама Сорокиной скомандовала приступить к уборке территории. Противоречить ей никто не решился, мужчины разобрали столы и стулья, а женщины занялись посудой. Денис усердно принимал участие, хотя самоконтроль его и дал погрешность, вследствие чего теперь он иногда забывал, что и куда нес.
Похожее на желудь облако застыло над домом Сорокиных. Ветер пропал совсем, но воздух уже стал прохладнее с приближением заката. За бронзово-красным забором никем не замеченный остановился хромой старик. Какие-то секунды он смотрел на кипучую деятельность и шутливые перебранки, едва различая фигуры близорукими глазами. Уголки его губ обнажили безнадежно испорченные зубы в злой ухмылке. «Скоро ты поймешь…», - проскрипел он вполголоса, - «…что они не заслуживают пощады. Познаешь собственный гнев… Только так… Только так…». И безумец заковылял своей дорогой, сплевывая бурой слюной на пожухлую траву густые кровяные сгустки. Только каркнул вслед ему громадный ворон с плакучей ивы, словно принимая за своего черного старика с горбатым «птичьим» носом.
На участке споро был восстановлен порядок под чутким руководством Павла и его супруги Марины Сорокиных. Короткий, но холодный дождь загнал гостей в дом, где всем желающим были предложены на выбор чай или кофе. Даша какое-то время играла с сыном, ее бабушки спокойно почивали крепким сном, а мама включила ненавязчивую музыку. В голове у Дениса стало проясняться, а на улице начинались сумерки. Но молодость не любит тихого застоя и умиротворенности семейных вечеров. И Стас выступил с заманчивым предложением: не злоупотреблять гостеприимством Сорокиных, а продолжить посиделки у него. Родители Гуржева были людьми не менее радушными, дом легко вместил бы втрое большее количество человек, а на участке имелась отличная русская баня. Даша и оба ее брата приняли идею с таким дружным воодушевлением, что Денис не имел ни малейшего шанса оспорить этот вариант продолжения вечера. Спустя мгновение, свое согласие выразили и Казины.
Прошло не меньше (а, может, и больше) часа, пока активисты попрощались с остающимися, и окончательно собрались перенести свой праздник души на другую территорию. Благовидное поведение его девушки и общая атмосфера дружелюбного веселья поддерживали в Денисе приподнятое настроение, и он не пожалел, что не стал сопротивляться приглашению. За окном стремительно темнело, когда семь человек, втиснутые в автомобиль Гуржина (единственного, не боявшегося повстречать любого инспектора дорожно-патрульной службы), выдвинулись в короткую дорогу через поселок. В салоне громко зазвучал немудреный текст произведения одного из популярных исполнителей хип-хоп культуры, молодые люди громко пели и падали друг на друга, когда машина встряхивало на неровностях. Сергей - один из братьев Дарьи – даже попытался вылезти в окно, чтобы салон не препятствовал распространению его звучного голоса. Его кое-как с хохотом усадили на место. И до самого прибытия к дому Гуржиных все было хорошо.