Очнулся он поперек широкой кровати в дальней комнате дома. Дверь была закрыта, но перед зеркалом у стены стояла незнакомая девушка в элегантном, коротком, но закрытом платье цвета корицы. С недовольным выражением лица, и тщательно приводила в порядок испорченный макияж.
- Полегчало? – раздраженно спросила она, поворачиваясь к Денису, - Лучше б за своей бабой смотрел, чем глаза заливать и валяться здесь.
Девушке явно хотелось поговорить, в чем молодой человек был с ней полностью солидарен. С первых секунд он не смог вспомнить, что именно произошло. Следующей мыслью было, что ему просто приснился дурной сон. Но собеседница, похоже, имела опыт общения с жертвами крайнего опьянения. Двумя легкими пощечинами она встряхнула раскисшего парня, и всунула ему в рот толстую дольку наикислейшего лимона. Эффекта произведенных действий хватило, чтобы Денис смог снова воспринимать человеческую речь, и частично восстановил память. Он не был ей благодарен. Стало очень плохо и горько.
Лена была трезвее остальных, и пребывала в дурном настроении на этом празднике жизни по достаточно объективной причине. Молодой, успешный парень со связями и перспективами – лакомый кусок для многих незамужних девушек. Но будучи такой же собственницей, как и Денис, она не собиралась потакать популярности Гуржева, и тешить его самолюбие излишне прямыми намеками. Лена полагала, что будет куда выгоднее, если бесхозный парень сам клюнет на ее несомненные достоинства. Тогда управлять им в будущем с позиции «если я тебе нужна» станет намного легче. Теперь же, тщательно рассчитанный ноктюрн разрушила лобовая атака Даши вкупе с ее полоумной подругой. Дело было, в общем-то, не в ревности. Просто позволять мужику, припасенному для ответственности семейных отношений, привыкать к такому непотребству было никак нельзя.
Она не удостоила Дениса подробностями своих планов, родившихся когда-то еще в головах их со Стасом родителей. Но зато подробно просветила его о периодических дружеских встречах Сорокиной с Гуржиным в городе. Разумеется, в тайне от ее молодого человека. Суть заключалась в том, что инстинкт самосохранения у Стаса был развит куда лучше, чем у Дениса, и ввязываться в отношения (даже любовные) с Дашей он не спешил. Но Сорокина не собиралась сдаваться, впрочем, как и преждевременно бросать собственные отношения. И вот результат: попытки заполучить желанный объект приобрели самую уродливую, на взгляд Елены, форму.
Четко отдавая себе отчет, что этот слабовольный мальчишка не в состоянии приструнить свою распоясавшуюся вторую половину, девица решила хотя бы отвлечь Сорокину с его помощью, рассчитывая, что времени, которое уйдет на грядущую ссору, будет довольно, чтобы привести Стаса в разум. Потому как его выдержка явно начала давать сбой. В конечном итоге, Лене было плевать – успели они переспать с Дашей или нет, и что вообще произошло в бане. Но положение нужно было спасать.
Из глубины дома доносились громкие выкрики и взрывы смеха, а Денис ощущал, как по телу разливается жар, и стучится в голову тысячью молоточков горячечный бред. Он поднялся с кровати как мертвец из гроба, под пристальным взглядом Елены нетвердым шагом покинув комнату. Злость, обида и страх жидким огнем струились по его венам, вспыхивая воспаленными нарывами и отзываясь пульсирующей болью в висках. Но глупо было бы думать, что хоть кто-то среди всей разношерстной компании захочет заглянуть в его душу и увидеть, как ее раздирают на части стальные шипы отчаяния. Времена шекспировских сонетов ушли в никуда, и рациональное общество, балансирующее на столпах спроса и предложения, теперь считало нерентабельным расход энергии на страдальческие воздыхания. Вот если бы Денис в ответ на козни судьбы и отдельных личностей, сцепив зубы стал бы закалять характер и карабкаться по социально лестнице, то сразу бы угодил в герои и образцы для подражания.
- Ооо! Восстал, павший воин! С возвращением! – раздались насмешливые возгласы из-за широкого стола, когда Денис вновь явил себя развлекающейся компании.
Оглушенный какофонией звуков, он пошатнулся, но был подхвачен сильными руками Геннадия Гуржева, отца Станислава. Хозяин дома попытался усадить на свободный стул неустойчивого гостя, но тот отверг ненужную заботу, и устремился к противоположному концу стола. Туда, где сидела Даша. Все прочие слились для него в безликую многоголосую массу плоти, растекшуюся по просторной гостиной как кипящее масло, исторгающее брызги ничего не значащих слов. Только она одна сейчас имела для него значение, и какая-то безумная и бессмысленная надежда терзала его разум. Вдруг еще может случиться что-то, что обратит все произошедшее в шутку, безделицу, глупую ошибку, и реальность изменится на глазах. Но с каждым шагом навстречу девушке, надежда таяла, уступая место такой же бессильной злости.