Эта хрупкая девушка могла бы вынести на своих плечах столько трудностей и бед, сколько и не снилось многим жестким и строгим с виду женщинам, бросающимся в алкогольный угар или чужую постель от самых ничтожных проблем. Раздавленные невыплаченным кредитом, недополучившие заботы от ленивого супруга или просто затосковавшие от скудости собственного внутреннего мира – они были ей не ровня.
Но даже непобедимый Ахиллес был повержен в пяту (насколько офицер помнил греческую мифологию). Рана, пустяшная для обычного война, погубила отважного героя. И тем было дано знамение всем живущем после него – что чем крепче броня, тем уязвимее в ней единственное слабое место. И именно туда однажды пошлет свой удар судьба.
Провожая гостей, старушка совсем расклеилась. Она просеменила в прихожую, не расставаясь с фотографией дочери, и казалась еще больше постаревшей за эти часы. Когда посетители уже собрались уходить, Лидия Васильевна вдруг ухватила подполковника за рукав одной рукой, другою выставляя перед собой портрет как икону.
- Посмотрите…, - тихо попросила она, - Пожалуйста, посмотрите еще раз… Моя дочка… Такая добрая и невинная… Никогда никому плохого не сделала… А люди злые. Злые и жестокие. И она ушла… Ушла от нас…, - расплакалась старушка
Тимур растерянно отметил странное поведение следователя – Антонов молчал и едва заметно хмурил брови. А Лидия Васильевна заглянула подполковнику прямо в глаза, и умоляюще проговорила:
- Вот вы… Ведь вы не такой… Разве… Разве вы смогли бы обидеть такую, как она? Могли бы…?
Подполковник неуверенно погладил по руке пожилую женщину (проявление ласки явно было для него непривычно), но ответил коротко и твердо:
- Нет. Я бы не сделал этого по своей воле никогда.
Оставив Перловскую со своими переживаниями, Антонов и Тимур покинули уютную квартиру. Но надежды эксперта наконец выжать из Романа Андреевича разъяснения происходящего снова не оправдались. На выходе из подъезда их уже ждало серьезное подкрепление.
Маленький двор теперь был перегорожен громоздкими фургонами, по виду – бронированными. А прямо перед дверьми, в желтом конусе света фонаря стояла одинокая, словно отлитая из металла, фигура с прямой осанкой и в военной форме без знаков отличия.
- Рад, что прислали именно тебя, - произнес Антонов, обменявшись коротким рукопожатием с командиром подразделения.
- Мне не очень нравится, когда ты так говоришь. Почему-то начинает казаться, что задача резко усложнилась.
Тимур видел перед собой молодую женщину, всем своим обликом излучающая силу и решимость. Волосы на непокрытой голове стянуты в высокий «хвост», стройные ноги, расставленные на ширине плеч, напряжены словно в боевой стойке. Казалось, она в любой момент готова принять удар – и нанести собственный. Настоящий боевой офицер, резко отличавшаяся от вальяжного следователя с его учтивыми манерами. Каблуки и выправка делали ее даже выше Антонова.
Роман Андреевич проигнорировал ее замечание, переведя внимание на своего спутника:
- Познакомься со светилом местной судмедэкспертизы, а в скором будущем – новым сотрудником Отдела. Тимур, - продолжил он, обращаясь к молодому человеку, - представляю тебе капитана Кристину Карцеву, самого – хм - опасного из наших бравых командиров.
Капитан кивнула эксперту, слегка поддев следователя не совсем точной цитатой:
- «Отныне их стало двое – учитель и его ученик»
- Вижу, у тебя хватает свободного времени на просмотр кинофильмов, - не остался в долгу подполковник, - Служба в ОО имеет свои преимущества.
- Но только не сегодня. Полагаю, мы спешим, а здесь, - Карцева обвела взглядом тихий двор, - не место для инструктажа.
Роман Андреевич притворно вздохнул, обращаясь к Тимуру:
- Вечно она путает, кто из нас должен отдавать распоряжения. Ладно, выдвигайтесь за мной, - велел он командирше, - Устроим совет, когда покинем город.
Карцева скептически оглядела припаркованный «лексус»