- Ей предстоит дважды пережить смерть своего ребенка, - потерянно произнес молодой человек, думая о тихой и вежливой старушке в пустой квартире, - Да ведь она и не переживет…
- Сострадание – слишком большая роскошь для нас, - глубокомысленно изрек подполковник
- Я понимаю, - поспешно согласился Тимур, не желая показаться слюнтяем, но тут увидел, как лице следователя произошли резкие перемены.
Куда-то исчезли ироничные морщинки, и разгладились саркастичные складки в уголках губ. Вежливый и участливый взгляд стал жестким и беспринципным.
- Ты услышал не то, что я хотел сказать. Чванливая чиновница, лишенная и совести, и сострадания. Продажный и наглый работник прокуратуры и его столь же неприятный друг. А еще – склочная и ушлая семья, в которой давно не оставалось никаких ценностей, кроме мелочного удовлетворения своих жалких потребностей. Должны ли мы быть охвачены жаждой возмездия за их гибель?
- Но…
- Разве уголовные дела не закрываются в связи со смертью обвиняемого? - хитро зашел с другой стороны подполковник, возвращаясь в свое привычное состояние, - А ведь наша подозреваемая мертва.
Последний фрагмент паззла лег на нужное место. Как только он сам не догадался.
Роман Андреевич, верно истолковав наступившее молчание, улыбался уже в открытую холодной и решительной улыбкой.
- Да. Теперь, когда сомнений больше нет, мы возьмем Дениса. Это редчайший шанс, не использовать который было бы преступно. Наверху одобрят мое решение, но заранее о связанных рисках туда сообщать нельзя. Пусть остаются с чистыми руками, ответственность за произошедшее будет только на мне.
Сегодня мир Тимура перевернулся, но впереди ждали еще большие потрясения. Безликая и слепая трасса вырвалась из завесы дождя, чешуйчатым змеиным телом асфальта ускользая в ночь. Скоро «лексус» начал сбрасывать скорость, приближаясь к съезду с главной дороги. Кортеж направился к заброшенной автозаправочной станции, находившейся в двухстах метрах от поворота, на краю соснового леса. Крыша ее давно обвалилась, и полуразрушенные ветхие стены впивались в темноту крошащимися зубами. Дальний свет фар выхватил из мрака ржавые колонки, крупные осколки стекол и зияющие окна. Этот покинутый островок цивилизации на фоне соснового фронта и оголенной осенью земли за кромкой асфальта, казался фрагментом постапокалиптического сюжета.
Пустующая вокруг здания территория идеально подходила для построения и инструктажа, и Антонов первым вышел из автомобиля навстречу своему сопровождению. Тимур последовал за ним, как и положено, на полкорпуса позади начальства.
Фургоны остановились полукругом на некотором расстоянии от седана. Их задние дверцы почти синхронно распахнулись, и оттуда высыпали бойцы с непокрытыми бритыми головами, затянутые в такую же безликую форму, как и та, что была на их капитане. В руках они сжимали что-то похожее на автоматические винтовки, и, хотя Тимур совершенно не разбирался в оружии, по виду (и прочим соображениям, вытекающим из произошедших событий), это было явно что-то скорострельное и очень мощное. Но ни бронежилетов, ни никакой иной защиты солдаты подразделения Карцевой не носили. «Не удивительно», - подумал эксперт, - «Какая может быть защита от такого врага? Не в серебряных же доспехах им отправляться на задание». Воображение немедленно нарисовала стройные ряды витязей в светлых кольчугах, и Тимур едва подавил истеричный смешок. Эта ночь становилась серьезным испытанием для его психики.
Влажное дыхание осеннего леса освежало и дурманило хвойными ароматами. Словно дремлющий исполин, следил из-под прикрытых век за незваными гостями на своем пороге. Но лес был добр, и коридоры меж стройных колоннад сосновых стволов не таили опасностей. Он давно сочувствовал жителям каменных поселений, дышавших производственным дымом и газами, пьющих дурную воду из металлических труб, и редко видящих небо и горизонт. Ворчливо покачав высокими кронами, над которыми бесшумно пронеслась на сильных крыльях ночная птица, лес вздохнул, предоставив людей их собственным судьбам.
Захрустела кирпичная крошка и битое стекло под грубыми армейскими сапогами. Четыре десятка солдат выстроились строго как на плацу двумя ровными шеренгами. Выглядели они очень убедительно – широкоплечие, подтянутые, с жесткими застывшими лицами. К тому же, каждый был почти на голову выше их совсем не низкой командирши. Но как только Карцева прошлась вдоль рядов своей маленькой армии пружинистым тренированным шагом, стало понятно, что она намного быстрее и опаснее любого из своих бойцов.