Мертвая была не в силах преодолеть невидимой преграды, что навсегда очертила ее обитель в мире живых. Но она видела тех, чьи пути пересекали ее владения, и теперь могла читать в сердцах прохожих такие истины, которых подчас они и сами не знали о себе. Глупость и жадность, похоть и ханжество, предательство и ложь проступали в их лицах как гной просачивается через тонкую марлевую повязку. Беспечным и близоруким был ее внутренний взор, запертый в оболочке из теплой плоти. Теперь же он пронзал угрюмые, смеющиеся, чванливые маски, заглядывая глубоко в души и сердца людей, среди которых она когда-то жила. Неужели мир обречен быть таким? Неужели нет больше никакой надежды?
Сестры были добры с ней, одарили знанием своего родного языка с волшебными переливами, и тайнами забытых легенд и сказаний, от самых корней оплетавших судьбы человеческого рода. Беспокойно и суетно жили несчетные поколения людей, подверженные всем мыслимым порокам и непрестанно жаждущие новых соблазнов. Там, где стоило проявить доблесть воздержания вспыхивали самые темные страсти, а где был нужен пламень благородных стремлений – побеждало циничное равнодушие. Но добрые волшебницы поведали ей о робкой надежде, что произрастает из праха ушедших тысячелетий, разлагающихся даже в памяти бессмертных.
Они рассказывали о древнем народе, что обитал в суровых землях на севере мира в незапамятные времена. Люди эти были добры и милосердны, и высоко почитали многие искусства. И тем неизмеримо отличались от жестоких соседей, чьи сердца давным-давно охладили ледяные ветра. Они радовались великолепной игре цветов в северных небесах, не уставали восхищаться застывшей в алмазном блеске инея природе, и создавали чудесные сады скульптур изо льда и снега.
Но злоба и ярость свирепых племен, что согревались не теплотой сострадания и любви, а пламенем войны и пролитой кровью врагов, заставили добрый народ покинуть родные земли. Они направились далеко на юг, прочь от звериных законов силы и лязга оружия в поисках нового пристанища. И нашли его за цепью высоких гор и стенами неприступных твердынь величайшей империи древнего мира. Волей повелителя, скитальцев пропустили стражи незыблемых границ, и вскоре тысячи бездомных, измученных тяготами пути, семей впервые за долгое время оказались среди друзей. Они бродили по плодородным цветущим землям, с восхищением озирая вечнозеленые заливные луга и исполинские густые леса тысячелетиями не знавшие войн. И обрели новый дом, воздвигнув прекрасный город на берегах трех чистейших озер, чьи воды обладали живительной и очистительной силой.
За цепью могучих гор гремели сражения и металл безжалостно кромсал человеческие тела, но во владениях великих императоров царил благостный мир. Твердо стояли на страже границ несокрушимые армии, и благородные войны не уступали ни локтя своей земли врагам, бесновавшимся в лютой злобе и зависти к жителям Огражденного края. Северный народ стал частью этой великой силы, завещая всем своим потомкам верность империи и собственной чести. Здесь расцвели их таланты и умения и подарили миру немало прекрасного. Скульпторы и художники, поэты и архитекторы были среди сыновей, внуков и правнуков жителей Саландина, Города Трех Озер. Но больше всего – чарующее пение их нежных и чувственных женщин, что скоро было прославлено по всей империи. Только иногда, с приятной грустью, вспоминали они белые просторы своей родины и ее алмазное ледяное великолепие. И вот Певчие Дивы Саландина научились так тонко и волшебно вплетать в свои голоса воспоминания о северных землях, что под ярким и жарким солнцем вдруг начинало веять свежей прохладой, и в чистом безоблачном небе искрились кружащиеся снежинки невероятной красоты.
Слушая дивные сказания бессмертных сестер, истерзанная душа снова научилась мечтать. Ей представлялось, как однажды вновь вознесутся к небесам изящные белые башни императорского дворца, и на высокий трон из белого мрамора воссядет наследник древнейшего рода. Тогда снова огласит небеса трубный глас золотых рогов, изгоняя все нечестивое из людских душ, и возвещая начало новой эпохи. А вместе с иными городами и блистательной столицей, возродится вновь и чудесный Саландин, что даст приют забытым теням, отринутым самой смертью.
Но, услышав голос, сестры покинули её. Он позвал их, и они растворились в пустоте, словно и не было их никогда. А фея продолжала внимать его речам. И пленялась словами о благой власти Хранителей Света, великих императоров забытого мира, отдавших свои жизни чтобы запечатать в темноте проклятие вечности, о природе которого не решаются говорить даже мертвые.