Так проходили долгие годы. Вокруг, в привычном течении, струилась прежняя жизнь. Теплой порой в парке разносились звонкие голоса и крики, шуршали велосипедные шины и пахло жареным мясом и дымом от костров. С наступлением темноты скользили по аллеям не менее темные личности с недобрыми мыслями, а солнечными днями был хорошо слышан многоголосый детский смех. Дождливыми днями дорожки покрывались зонтами, как грибницы в лесу, а в новогодние гуляния скрипел на морозе январский снег и грохотали залпы фейерверков.
Однажды в мире стало принято считать, что любой предмет отбрасывает тень, и всякая сущность имеет свою темную сторону. Хромой бульдог общественного мнения теперь усердно лаял на своих бывших хозяев – тех, кто смел осуждать чужие грехи и пороки. И вот уже вздохнули с облегчением неверные жены и мужья, душегубы и насильники, мошенники, предатели и подлецы всех мастей. Теперь они больше не изгои, а равноправные члены общества, имеющие право на признание и уважение. Даже те, кого покарал закон. Мир укрылся за ширмой успеха и благополучия, перемалывая неудачников стальными челюстями, и казался расцветшим как никогда прежде. Он представлялся неизменным и правильным для всех живущих. Но серебристые глаза видели больше многих.
Изо дня в день сновали в старом парке прохожие, меняясь внешне согласно сезонам, возрасту и моде, и некоторые были приметны недремлющему взору за гранью. И случалось так, что мертвая обращалась к живым.
Первым стал веселый и смелый мужчина, душа компании и успешный специалист, нередко являвшийся в парк на красивом автомобиле с пустоглазыми и часто нетрезвыми девицами. Он, и его постоянно меняющиеся спутницы, однажды истощили терпение духа, обитавшего в парке. Мертвая явилась к ним, лишь чтобы узнать – разве не прекрасны звезды над их головами, разве не заслуживают мириады галактик единственного взгляда, оторванного от разгоряченной плоти?
Через некоторое время патрулирующим район полицейским удалось поймать двух девушек, бегущих по городским улицам даже без нижнего белья. Мужчина покинул парк на своей машине намного позже – когда, снова смог шевелить ногами в намокших брюках и унять сильнейший тик левой половины лица. Речь к нему вернулась только на следующий день, и больше он никогда не приближался к старому парку.
Другой была нервная, худосочная женщина, с остервенением катившая полинявшую детскую коляску. Она росла серьезной девчонкой-отличницей, ответственной и сторонившейся случайных знакомств. Порядочность и выдержка были вознаграждены – она встретила надежного человека, и обрела крепкую семью рядом с верным мужчиной. Разве не таково на словах пресловутое счастье, о котором трубят на каждом углу женщины всех стран и континентов? Но пусть легко говорить неправду родным, друзьям, знакомым, и даже самой себе. Только не обмануть устройство бытия, и зола от сгоревшей мечты не развеется по ветру, а осядет тяжкой ношей на душу, уставшую от лжи. Он был простым, работящим и добрым парнем, и не подозревал о тайных золушкиных мечтах своей нареченной. Быть может, не подозревала и она сама. Погребенные глубоко в подсознании страсти пустили тёмные и гиблые корни, терзая изнутри безупречную подделку её счастья. Не обернулась тыква золоченой каретой, не засверкали хрустальные туфли красавицы на дворцовом балу. По-прежнему правильная и образцово-показательная супруга ненавидела и собственное дитя, и его отца, за несбывшиеся надежды и увядшую в тяжелой работе красоту. Женщина давно с презрением относилась к смертному страху. Она лишь вызывающе оскалилась жуткому видению, прошелестев давно охрипшим голосом: «Пришла убивать?! Так давай же! Забери мою жизнь! Мне она не нужна!». И мертвая отступила перед самоуничижительным, злым отчаянием, стыдясь, что когда-то принадлежала этому мерзкому миру.
Высокий и сильный парень, бивший смертным боем собственного брата за наследство родителей, с удовольствием ломал хрупкие кости, но услышал шепот из дымки тумана, сомкнувшегося плотной завесой. Поседевший за короткие мгновения, он метался вслепую между деревьев, пока не разодрал в кровь лицо, и не рухнул на землю, сломав оба запястья.
И были веселые подружки, когда-то бодро и неутомимо стучавшие каблуками по неровным дорогам, не пугаясь самых отчаянных приключений. Теперь они неспешно переваливались на одутловатых конечностях, противно хихикая и рассказывая о своих «рогатых» мужьях, на чьи деньги содержались молодые любовники, мошенничествах и обманах ради самой мелочной прибыли, и презрении к любому стоящему ниже на скользкой социальной лестнице. Мелькнула, словно гася солнечный свет, хмурая тень, и их острые языки на долгие недели сковало молчание. Но время прошло, и, заговорив, они однажды снова стали прежними.