- Его здесь нет, - вынужденно признал Тимур, рассеянно оглядываясь на Антонова, - Неужели им удалось бежать?
Подполковник молчал, но эксперту ответила подошедшая Карцева:
- Поздравляю, - как всегда резко произнесла она, и стало ясно, что капитан быстро разобралась в ситуации - Еще есть шанс реализовать вашу безумную идею. Но теперь только неординарный ум твоего начальника поможет нам отыскать объекты до того, как случится новая бойня.
Это было странно, но в словах ершистой командирши сейчас звучал уважительный оттенок. Похоже, она и правда оценивала по достоинству исполнение Антоновым своих прямых обязанностей – когда он не рисковал понапрасну ее бойцами. Но подполковник сейчас думал не о трудностях следственных действий. Он вспомнил слова Елены, и не глядя на командиршу, задумчиво проговорил:
- Ты ничего не смыслишь в любви, Кристина. Расследование скоро завершится.
Карцева издала какой-то сдавленный и трудно идентифицируемый звук, но сказать в ответ ничего не успела. От пожарища донесся призывный оклик одного из солдат, и все подразделение перешло к сосредоточенным действиям. Медленно и под жестким контролем своих лейтенантов, бойцы доставили последний пластиковый мешок, намного меньший весом и размером всех предыдущих. Мелкие мурашки побежали по уставшим рукам Тимура, когда он понял, что было найдено среди обгоревших руин.
- Ей не хватило сил и времени спасти их обоих, - проговорил Роман Андреевич, не прикасаясь к находке, - Но она предпочла снова умереть, чем расстаться с ним.
Он отдал распоряжения сотрудникам министерства внутренних дел установить посты на трассе и взять под наблюдение дом по месту регистрации и проживания Дениса. Пока солдаты перебирали удивительно белоснежные кости и запечатывали останки ведьмы в заготовленный серебряный контейнер, воцарилась тяжелое молчание. Потому острый слух Карцевой явственно различил вдалеке тихий и заунывный звук, казавшийся стоном самой осенней ночи. По короткому взмаху ее руки, бойцы рванулись в указанном направлении, держа оружие наизготовку. Но тот, кто скрывался в темноте от света прожекторов не представлял никакой опасности. Сильные мужчины приволокли под руки тщедушное старческое тело.
- Отставить! – рявкнул подполковник так, что Тимур вздрогнул
Карцева сощурилась, но в этот раз не посмела возразить. Она достаточно прослужила с подполковником, чтобы знать, когда не нужно показывать характер. Хватка бойцов немедленно разжалась, и Перловская осела на землю перед офицерами и экспертом. Сердце Тимура сжалось от сострадания, но женщина не смотрела ни на кого из них. Не прекращая стонать, Лидия Васильевна поднялась на едва державшие ее ноги и двинулась к ящику из светлого металла. Как она оказалась здесь? Как узнала, что именно произошло, и где сокрыты останки ее дочери? Под угрожающим взглядом Антонова, Карцева выбросила из головы малозначительные вопросы и вместе со своими солдатами осталась стоять неподвижно.
Скрюченные руки обняли холодный металл. Перловская затихла и прислонилась к контейнеру мокрой от слез морщинистой щекой.
- Доченьку мою… Как же… - она подняла голову, и вдруг обожгла окружавших ее людей таким ненавидящим взором, что поежились даже бесстрастные бойцы.
Но подполковник склонился над женщиной, чтобы облегчить свою совесть:
- Мы не хотели этого. Она была нужна нам.
Он смотрел ей в глаза открыто и честно, не отводя взгляда и не произнося многословных сожалений. И она поверила.
- Что ж ты опоздал, соколик…? Опоздал… - пробормотала старушка, и тихо, безнадежно заплакала.
Она сдалась и не сопротивлялась, когда контейнер с прахом ее дочери поместили в один из фургонов. Антонов хотел передать женщину на попечение сотрудников местных служб, но Перловская обратилась к нему с мольбой:
- Выполни ты мою последнюю просьбу, сынок. Оставь меня одну. Позволь оплакать дочь без людской лицемерной жалости. Отпусти…
Подполковник смотрел, как она уходит обратно в темноту, и дрожащий силуэт сливается с ночными тенями вдали от электрического света. Он не спешил. До рассвета еще оставалось несколько часов, а работа Отдела уже была завершена. Но много непонятого осталось для офицера, что предстояло выбросить из головы и забыть. Как и всегда.
Командирша подразделения бесцеремонно вторглась в его меланхолию:
- Мать?
Антонов промолчал, но Карцева и не нуждалась в ответе