Мужчины не пугали Дашу, но под нехорошим взглядом Кристины Сорокина попятилась и замолчала.
Зато снова подал голос Селиванов, стараясь придать ему уверенности и не выдать страх:
- Мы же пострадавшие! Нам нужна помощь! Почему нас держат как скот в загоне?!
- Вы еще и свидетели, - звучно и веско произнесла Карцева, - И стоило бы догадаться, что не самые удобные.
Доказательств произошедшего никто из нежелательных лиц предоставить бы не смог – боевые группы Отдела имели в своем арсенале «глушилки», позволявшие нейтрализовать использование электроники, цифровых технологий и аккумуляторных зарядов. Значит, видео и фото фиксации событий можно было не опасаться. Оставались только очевидцы.
- Но мы, - снова повысила голос командирша, пресекая начавшееся волнение, - проявим понимание к вашему пошатнувшемуся душевному здоровью, зрительным и слуховым галлюцинациям, а также, паническим атакам и параноидальному бреду. И настоятельно рекомендуем вам прохождение курса реабилитации в специализированном учреждении. Все родственники и заинтересованные лица будут оповещены надлежащим образом, без посвящения в ненужные детали. Вас вернут в социум, как только будет установлено, что вы не представляете опасности ни для себя, ни для других.
Не давая задержанным опомниться, солдаты начали распределять их по двум вместительным фургонам. Антонов невозмутимо наблюдал за действиями Карцевой, собственноручно засунувшей в машину брыкающуюся Сорокину. Так называемый период реабилитации для нежелательных свидетелей был продиктован исключительно принципом гуманности, победившим на прениях в правительственных органах. Некоторые, более радикальные в вопросах секретности, государства предпочитали кардинальные меры от пожизненной изоляции до ликвидации. Строго говоря, при особых обстоятельствах, за подполковником оставалось право на зачистку. Но за все время службы, Антонов еще ни разу не воспользовался всей широтой своих полномочий.
- Все будет хорошо, - торопливо проговорил в напутствие Дуванской молодой эксперт, - Не бойся, с тобой ничего не случится, обещаю.
- Я тебе верю, - легко ответила Лена, без страха смотря на каменные лица солдат и распахнутое нутро фургона.
Тимуру даже стало не по себе от чувства громадной ответственности перед этой доверчивой девушкой за свое обещание. Но его слова нашли неожиданную поддержку – пока бойцы возились с остальными, перед носилками-каталкой девушки появилась командирша.
- Я видела десятки таких ранений. Ничего, заживет, - ободрила она Лену и потрепала девушку по щеке, - Румбу будет тяжело танцевать, ну так я думаю у тебя и раньше бы не получилось, - в своей неделикатной манере добавила Карцева
Дуванская слабо улыбнулась
- Как-нибудь обойдусь.
Кристина удовлетворенно кивнула, и наклонилась к носилкам, проговорив уже тише и серьезнее:
- Я знаю, что ты с успехом пройдешь курс восстановления. Но не поддавайся общему настроению своих друзей, каким бы оно не было. Их судьба будет зависеть от заключений уполномоченных лиц, и, при неблагополучном исходе, лучше бы им еще задержаться под наблюдением, чем вернуться в общество и… разочаровать нас. Понимаешь меня? Тебе предстоит помочь и нам и им.
Это было обычной практикой при работе с группой свидетелей. Один – наиболее смышленый и лояльный – выбирался, чтобы приглядывать за остальными. На определенных индивидуальных условиях большинство выбранных соглашались почти искренне. Удобное решение для органов власти и контроля, которой принимал конечно, не следователь. Однако Карцева знала, что к мнению Антонова всегда прислушивались, а он выбрал на роль осведомителя именно Дуванскую. Так или иначе – капитан говорила правду. Существовало множество условий, и все они должны были быть соблюдены для возвращения свидетелей к нормальной жизни.
Подполковник не ошибся в Елене. Она достаточно близко к тексту поняла намеки резкой командирши, и не стала оспаривать навязываемой роли. Больше всего Дуванской теперь хотелось помогать тем, кто развеет безумие этой ночи. А пока Тимур был рядом и вовсе казалось счастьем помогать в деле, к которому он был причастен.
Но сам молодой эксперт повел себя странно. Он застыл и побледнел, а затем, не сдержавшись, воскликнул:
- Что это? Что происходит?
Лена тут же вздрогнула, и попыталась проследить за его взглядом, приподнимаясь с носилок. Тимур быстро уложил ее обратно и тревожно окликнул стоявшего в стороне офицера. Растерянное беспокойство в его лице заставило подполковника спешно подойти к носилкам.