Остановившись выпить воды и передохнуть, молодые люди одновременно увидели в чаще сутулый силуэт, ломаными движениями двигавшийся под тенью деревьев. И он увидел их. Молодых, здоровых, сильных и жизнерадостных, спокойно и уверенно живущих в том мире, что отверг его.
- Вы недостойны!
Почти погасший голос все же был слышен в тишине, и друзья обеспокоенно переглянулись между собой.
- Больной или пьяный? Может, помощь нужна, - неуверенно произнес парень в легкой ярко-желтой куртке.
Второй поморщился – он не любил загулявших до утра «персонажей» близлежащих увеселительных заведений – но всё же сделал шаг с тропы навстречу незнакомцу и крикнул в ответ:
- Эй, с тобой всё нормально?
Вишнёвая толстовка с капюшоном выгодно сидела на мускулистой тренированной фигуре спортсмена, и весь его вид говорил о том, что лучше не провоцировать не нужный конфликт. Но сгорбленная фигура и вовсе молчала. А перед друзьями вдруг возникла громадная иссиня-черная птица, спустившаяся с ветвей. Старый ворон, совершенно не боясь людей, завис перед ними в воздухе так близко, что их едва не стошнило от зловонного ветра, поднятого взмахами его мощных крыльев. Он уставился на друзей немигающим взором, и в жизни своей они не видели ничего отвратительнее этих жутких глаз цвета ненависти, плесени и трупной зелени.
- Да пошло оно всё… - пробормотал первый студент
Сохраняя достоинство, приятели неспешно развернулись, и только тогда со всей скоростью бросились прочь от мерзких видений.
Денис проводил бегунов таким же ненавидящим взглядом из-под редких бровей. Вот те, кто заслужил свое место под солнцем. Вот те, кого он должен был… спасти. Юноша пошатнулся, и снова упал, ударившись головой о широкий замшелый пень. Разодрав себе лоб его заскорузлой корой, Денис лежал и безучастно наблюдал, как алый кровяной след на густой темной зелени мха деловито огибает цепочка крохотных черных муравьев, спешивших по своим делам. В их упорядоченном, незатейливом мире трудолюбивые существа четко знали свое предназначение, и уверенно исполняли немудреный долг. А он был просто бракованной деталью, изготовленной по ошибке и невнимательности. И недостатки его – всего лишь грубый брак, а не авторский штрих. Даже в миг откровения, рядом с единственной близкой душой, не нашел юноша в себе силы побороть трусость. И едва остывшие воспоминания вспыхнули жаром пламени, пожиравшего дом семьи Гуржевых.
«Огонь! Мне… не хватает… сил. Прости… прости меня…», - молила в отчаянии девушка, прижимаясь к нему холодным бескровным телом. Её таинственная магия ещё сдерживала пламя и удушливый дым, но мерцающий инеем кокон, окружавший их, медленно таял перед неизбежным. Снаружи торжествовали победители, обрушившие возмездие на монстра, и отстоявшие право своего вида на первенство. Их хищные вопли легко прорывались сквозь горящие стены, но были едва слышны за колдовской завесой. Из огненной ловушки не было спасения. Она знала это. И была готова. «Послушай… Послушай меня!», - призывала несчастная душа своего возлюбленного, вырывая его сознание из трясины страха, - «Я видела в небе черную луну из собственной могилы. На мертвом языке она зовется «Кхана-Себелла», и я взяла себе это имя, отвергнув то, что подарил мне мир живых». Купол их защиты уже почти пал перед натиском пламени, но прекрасное видение - чародейка из забытой сказки - ещё держалась, не давая стихии прорваться. Мраморно-белые руки Черной Луны коснулись его лица, и жадные языки огня поблекли, остановив свою языческую пляску в зрачках перепуганного юноши. «Теперь же знай: я хотела провести тебя тропой свои снов. Но мы должны проснуться! Пришло время понять… Ведь я – чудовище… И ты не должен становиться подобным мне. Люди говорят, что тот, кому нечего подарить, обещает небо и звезды. Мне… мне тоже нечего дать тебе. И я дарю тебе этот мир… Он болен и покрыт гноящимися ранами, но ещё заслуживает право на надежду. Не отворачивайся от него…»
Денис встряхнулся и заставил себя подняться. Бледные небеса вздохнули прохладным ветром над рыжей землей. По небольшой лужице в овраге утлой лодкой проплыл березовый лист, упавший с покачнувшейся ветви. Юноша неосознанно повернулся в сторону этого робкого движения в застывшем парке, и у него тут же началось сильнейшее головокружение. С трудом сделав несколько шагов от мшистого пня, Денис закачался, и ненадолго прикрыл глаза, пытаясь восстановить равновесие. Внезапно он осознал, что больше не мерзнет в своем надорванном свитере. Истощенное голодом, алкогольным отравлением, страхом и горем тело перестало ломить. Оно больше не чувствовало ничего, и убаюкивало сознание, не давая юноше заметить, что он кругами ходит среди деревьев, словно повторяя незримую границу теперь бесхозных владений.