Он протянул онемевшие ноги и вцепился грязными пальцами рук в короткие, посыпанные пеплом волосы. Из-за прерывистого дыхания легким не хватало воздуха, а ритмичное биение в груди стало неровным и слабым. Но он ещё сумеет отомстить! За все, что люди сделали с ней. За все, во что они превратили мир. Он сумеет…
Старый парк надежно хранил тишину в глухом уголке своей чащи, не тревожа в минуту высшей скорби одинокого гостя. Но такую боль не залечит время и не смоют слезы, что ручьем потекли по ввалившимся, серым от копоти, щекам. Больше не было сил терпеть, и некуда идти.
- Пора! – каркнул огромный ворон, спустившийся с ветвей.
Черная птица уставилась на обессиленного полулежащего юношу своим отвратительным трупным взглядом. А Денис улыбнулся ворону как старому другу, растянув холодеющие губы в последней, жуткой улыбке. Он посмотрел в безмолвное небо тоскливым, слепнущим взором.
И умер.
В самозабвенной надежде, в отчаянном порыве, Себелла сумела превзойти самые темные чары. Её чувства были так сильны, а дух столь возвышен, что она одолела вечные клятвы, звучавшие из черных эпох - абсолютную власть неизбежности - и назвала возлюбленному единственное имя, что было ключом к спасению всего устройства бытия, и реальностей по обе стороны грани. «Нет больше великих Хранителей, и не поднимутся к облакам белые башни дворцов, даруя защиту от ужасов тьмы… Есть только… ты…»
И теперь пробил звездный миг несчастного юноши. Возненавидевший мир за унижения и потери, Денис отомстил всему человеческому роду единственным способом, доступным его немощным разуму и телу: собственной смертью. Он унес с собою в небытие темное знание и робкую надежду, забытые легенды и прощальный дар милосердия самодовольным народам. Отвергнувший и отвергнутый, всего лишь один из многих, но чужой для всех, он ушел одиноким и раздавленным, оставив человечество наедине с неотвратимой судьбой. Только иссиня-черный громадный ворон проводил его в последний путь, ударами мощного клюва закрыв глаза мертвеца.
Зловещая птица, завершив свой мрачный обряд, неторопливо поднялась над безжизненным телом, черным стягом знаменуя торжество смерти. И вдруг сильным и резким рывком на тяжелых крыльях устремилась ввысь. В тот же миг грянули сухие выстрелы, эхом прокатившиеся в тишине ноября. Но стрелки поспешили, не сократив расстояние между собой и увертливой целью. Пробитые серебряными пулями крылья все же вынесли ворона прочь из парка, в ненастные небеса.
- ...! – неприязненно выразился подполковник, убирая назад в кобуру именной крупнокалиберный пистолет.
Капитан, обладавшая всеми навыками ганфайтера, управлялась с оружием намного быстрее и ловчее следователя ОО, и уже стояла, скрестив на груди руки в перчатках. Тимур, замерший от неожиданности, когда Антонов и Карцева стали палить в неясную цель, озадаченно нахмурившись проводил взглядом раненую птицу.
- Что это было, Роман Андреевич?
- Свободный фамильяр. Редкостная дрянь, - с чувством проинформировал следователь своего спутника.
Он с досадой раскидал ногами в дорогих полуботинках ворох сухой листвы, подбирая блестящие гильзы. В полууставном порядке его службы не было столь строгой подотчетности – и все же незачем им тут валяться. Да и можно было уже не спешить. Подполковник отлично понимал, что ворон не просто так спустился к темнеющей фигуре у дерева с памятным венком.
- Свободный… кто? – переспросил малообразованный в туманной области мистицизма судебно-медицинский эксперт.
- Фамильяр, - повторил офицер, осуждающе поглядев на упрямо бездельничавшую Карцеву, - Это младшие духи, или бесы, или ещё какая-то чертовщина – точно никто не знает. Обычно они служат ведьмам и колдунам – либо тем, кто пытается таковыми стать. Но есть и свободные, неприкаянные фамильяры. Чем они занимаются в нашем мире – загадка, но добра от них точно не жди. Всегда рядом с несчастьем, кровью и страданиями как стервятники. Смущают и склоняют колеблющиеся души ко злу.
Информация была довольно скомканной, но Тимур решил не углубляться преждевременно в паранормальную картотеку Отдела. Он привычно сохранил новые данные в памяти с пометкой «до востребования».
С неба упали мелкие капли дождя, царапнув холодом невесёлые лица офицеров и эксперта. Приятную свежую теплоту золотой осени остудил унылый последний месяц, усердно принявшийся уже с порога выполнять свою прямую обязанность - подготавливать природу к будущей зиме. В наступившей странно неестественной тишине трое молча подошли к толстому стволу высокого дуба, где, привалившись к дереву, лежал безглазый труп Дениса. Подтеки крови и сукровицы казались мертвым плачем изможденного тела, но обветренные и искусанные губы будто искривились в выстраданной усмешке.