Эксперт немедленно заставил себя встряхнуться, зараженный её деятельным оптимизмом. Да и не хотелось ему ставить под сомнение свою стрессоустойчивость в рамках соответствия будущим профессиональным обязанностям. Молодой человек, стараясь не замечать по-доброму ироничных взглядов офицеров ОО, постарался вернуть своему лицу деловитое выражение, и уверенно отправился вслед за своими спутниками прочь из старого парка.
«Труповозка» - спецавтомобиль, выделенный сотрудникам ведомства местными силовиками – прибыла через пятнадцать минут после того, как они покинули парк. Тяжелые ботинок уверенно приблизились к высокому дубу, равнодушные руки подобрали безжизненное тело. Хриплоголосые мужчины поместили останки Дениса в полиэтиленовый мешок, так похожий внешне на качественные мусорные пакеты, и темнота сомкнулась перед его пустыми глазницами.
Загалдели в вышине неугомонные грачи, пролетая нестройным клином над городской окраиной. Угольно-чёрным росчерком по серому небу лёг небрежный эскиз ноября – подрагивающий контур спорящей с ветрами шумной стаи под дождливой облачной завесой. Качнулись ало-золотые ветви дерев: старый парк прощался с бесформенным грузом, который грубые люди спешно выносили из чащи деревьев. Из овального дупла осины выскочила проказница-белка и застыла на стволе как забытая игрушка. Возле припаркованного фургона витиеватый фонарь печально смотрел сквозь треснувшие стёкла ламп, похожих на очки-половинки, как в плотном, наглухо закрытом мешке, Денис покидает опустевшую обитель. Юноша был больше не нужен Отделу. И Город вернул себе мятежного неудачника, чтобы заполнить ещё одну нишу в земле за тяжелыми кладбищенскими воротами руками неприметных, устало-равнодушных могильщиков. Его история завершилась.
Реквием
Она очень хотела, чтобы ему понравилось. Упругое, гибкое, ещё молодое тело подчинялось каждому желанию разгоряченного партнера, с полуоткрытых губ срывались сладкие стоны, столь приятные большинству мужчин. Быстрые карие глаза с «перчинкой» отвлекались от страстного пожирания вальяжно-довольного лица только чтобы опуститься значительно ниже ради вящего удовольствия второго участника соития. И девушке удалось заслужить благодушное одобрение, выразившееся в поощрительном шлепке по голому дерьеру, которые она нарочито подставила любовнику, отлучаясь в дамскую комнату.
Паркет насмешливо поскрипывал под босыми ногами, но таиться было не от кого – в доме сегодня они были только вдвоём. За широкими окнами двенадцатый месяц года медленно семенил старческой походкой, забывая рассыпать белые хлопья и только тяжело вздыхая уже морозными ветрами. Голый, неуютный пейзаж томился по густой гуаши зимних вьюг, что уверенными мазками наметут на ещё чистый лист декабря высокие сугробы и запорошат обнаженные ветви.
Но не скупая картина уличной серости давила на сердце этой демонстративно-откровенной девушке, разгуливающей в неглиже по чужому дому. Вызывающе бравируя порывами страсти, она, лишь находясь в крайнем отчаянии и потребности в близком человеке, заставила себя на время отогнать мысли о наступившем дне. Только когда их объятия разомкнулись, силы воли хватило ненадолго. Вернувшись в комнату с дизайнерским ремонтом в кофейно-молочных тонах, девушка уже растеряла свой запал.
Её партнер не был излишне подвержен приступам сочувствия, но и бездушным его никто и никогда не называл. Честно стараясь не показать ленивое неудовольствие лишними заботами, плотный невысокий мужчина лет тридцати пяти поднялся с кровати, чтобы приобнять расклеившуюся любовницу. Всё-таки, причина была весомая.
- Держись, Дашка. Держись, - сочувствующе-ободряющим тоном проговорил он, - Если надо, поплачь, - любовник кивнул на широкое ложе, и щедро заявил, - Это всё подождет, я же понимаю.
Сорокина не удержалась и всхлипнула:
- Ты правда пойдешь со мной?
- Я же обещал. С Генкой Гуржевым столько проработали, земля ему пухом. Да и Марьянку помянуть надо, а Юрку поддержать, не то совсем пропадет.
Было бы опрометчиво заявлять, что Виктор Непалов и чета Казиных в прошлом тесно общались и дружили. Но всё же, кое-что связывало хозяина дома и безутешного вдовца, о чем новый мужчина Даши никогда не распространялся. Он был вообще человеком скрытным по натуре, но хозяйственным, общительным и вполне состоявшимся благодаря нескольким успешно разработанным идеям и схемам посреднического бизнеса. В провинции было где развернуться – район изобиловал охотничьими и рыболовными угодьями и лесами, а, кроме того, велись переговоры с инвесторами о строительстве крупного гостиничного комплекса вблизи заповедной зоны. О беде, настигшей поселок, Виктор узнал спустя неделю после пожара, когда вернулся из рабочей поездки в дружественную соседнюю страну.