– Самое интересное то, что именно тогда у меня проснулся дар. В тот самый момент, когда я попрощался с жизнью.
– Как ты понял?
Монтего пожал плечами.
– Сложно объяснить. Я будто влез ему в голову. Точнее, это был не он. Это была самка. А рядом находилась нора с ее выводком. Она защищала свою территорию и свое потомство. А мы с отцом… просто оказались не в то время не в том месте.
Слова Ская заставили меня задуматься. Получается, его дар открылся лишь тогда, когда он оказался на пороге смерти. Скай лишился отца и привычного уклада жизни, но обрел магические способности. Одно случайное событие изменило всю его жизнь.
А что изменило мою? То письмо в белоснежном конверте? Или один мимолетный поцелуй в темноте?
– О чем задумалась?
– А? Я? – Кажется, мои мысли вновь свернули не в том направлении. – Я задумалась, стоил ли дар того.
Скай улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья.
– Нет, не стоил. Конечно, не стоил. – Скай помолчал, а потом уже гораздо беззаботнее добавил: – Знала бы ты, как мне шесть лет жилось у тетки! Вот уж никому бы не пожелал.
– Она тебя не любила?
– Терпеть не могла! – Теперь Скай уже по-настоящему рассмеялся. А потом резко поднялся. – Ладно, хватит разговоров. Надо спать. Щит долго стоять не будет.
Скай направился к разложенному на земле лапнику. Опустился на корточки и немного разровнял подстилку руками. А оптом полез в сумку и достал оттуда тугой сверток, который на деле оказался тонким брезентом. Постелил на лапник и улегся сверху, подложив под голову все ту же сумку.
Я тоже поднялась. Слава Всевышнему, меня уже не шатало. Обошла костер и стала устраиваться с противоположной стороны.
– Что ты делаешь? – недоуменно спросил Монтего.
– Эм… Собираюсь спать.
– Не глупи, ложись рядом. Замерзнешь ведь.
Я посмотрела на него с сомнением.
Лечь рядом? Он это серьезно?
Я, конечно, сегодня делала много несвойственных для себя вещей. И вышла далеко за рамки приличий, которых стоит придерживаться юной леди. Но лечь рядом с мужчиной? Это было слишком. Даже для новой меня.
– Не замерзну. Лягу поближе к огню, – произнесла уверенно и, подкинув полено в костер, опустилась на землю рядом с огнем.
Скай страдальчески вздохнул и закатил глаза.
– Как хочешь. Уговаривать тебя бессмысленно. Замерзнешь – сама придешь, – и демонстративно перевернулся на другой бок, оказавшись ко мне спиной.
Теперь, когда Скай отвернулся и не следил за мной, стало проще. Я повозилась на земле, пытаясь отыскать удобную позу. На мне все еще была мужская куртка. И это было единственное, что хоть как-то смягчало неровную поверхность. С горем пополам я улеглась возле костра и прикрыла глаза.
Думала, что усну сразу. Все же дальняя дорога изрядно меня вымотала. Да и чары отняли много сил. Мышцы ныли от усталости, а сознание норовило отключиться от переживаний и количества новой информации, полученной за день.
Но тем не менее сон не шел. Спать на голой земле было непривычно и крайне неудобно. От земли шел холод. А сзади поддувал неприятный ветерок, норовя забраться за воротник куртки и ущипнуть поясницу в том месте, где отставала толстая ткань куртки. Поленья в костре быстро прогорали. И глядя на оставшуюся кучку, я понимала – этого точно не хватит до утра.
Попыталась поплотнее закутаться в куртку и поджала ноги, свернувшись калачиком. Чуть ближе подвинулась к огню. И тут же отпрянула, когда прыткая искорка упала на траву рядом с моим лицом. Ох, так можно и без волос остаться. Пришлось отодвинуться обратно.
И вновь я стала ворочаться на месте, не в силах отыскать прежнее удобное положение. Сознание то и дело проваливалось в сонную дрему, но тут же выныривало из нее, стоило налететь порыву ветра или треснуть ветке в костре.
– Знаешь, – раздался вдруг в тишине негромкий голос Ская, а я удивилась, что парень еще не спит. – Если застудить почки – можно умереть.
Вот же гад! Чтоб его гремлины покусали!
Сон как рукой сняло, и я резко села. Нахохлилась, пряча нос в воротнике широкой куртки. Земля и правда была холодная. Лишь у самого костра она успела немного прогреться. А чуть дальше казалась и вовсе ледяной. Недаром Монтего выкладывал толстую подстилку из лапника.
Я покосилась на парня. Он по-прежнему лежал спиной к огню и ко мне. И местечко на подстилке рядом с ним было свободно. Словно он знал, что я передумаю.
Чувство самосохранения и дикой усталости боролось во мне с гордостью и смущением. Переступить через себя оказалось невероятно трудно, но разум все-таки взял вверх над глупыми иррациональными эмоциями.