Пока драггаст, выбившись из сил, спокойно лежал на земле, я решила воспользоваться затишьем и обработать Скаю раны. Как ни странно, парень даже не сопротивлялся. Кому как не ему понимать, насколько всадникам важны целые ладони.
Аккуратно, стараясь не причинить лишней боли, я промыла водой ссадины и порезы. Кожа оказалась содрана и кое-где висела лохмотьями. Скай заметно морщился, когда я накладывала заживляющую мазь, но не издал ни звука. И продолжал краем глаза следить за драггастом.
– Надо чем-то перевязать. Я не нашла в сумке бинтов.
– Да, это упущение.
Скай оглядел собственные руки, густо покрытые мазью. Вряд ли ему удастся ими что-то делать.
– Можно разорвать рубашку. Все равно от нее уже ничего не осталось.
– Есть идея получше.
Я дернула вверх полы своей рубашки и расстегнула несколько нижних пуговиц. Пусть корсетов я давно не носила, променяв их на эластичную ленту, плотно стягивающую грудь, но от нижней сорочки не отказалась. Лишь укоротила, чтобы было удобнее заправлять в брюки. И она уж точно была чище и мягче, чем грубая рубаха Ская или моя собственная.
– Дай нож.
– В кармане.
Без лишних стеснений и колебаний достала из брюк парня тонкий складной нож. И отвернулась, делая крохотный надрез с краю сорочки. Тонкая ткань легко треснула и разошлась длинными лоскутами. Пришлось, конечно, извернуться, чтобы наделать достаточное количество лент. Но все получилось. Я запахнула полы рубашки и повернулась обратно к парню.
Скай смотрел странно, будто видел меня впервые. И в его взгляде читалась непривычная мягкость с примесью восторга.
Я поспешила отвести глаза, смущенная таким пристальным вниманием, и сосредоточилась на перевязке. Сначала аккуратно перебинтовала одну ладонь, потом вторую.
– Так не туго? – поспешила удостовериться, делая узелок на запястье.
– Пойдет.
Его дыхание выровнялась, грудь больше не вздымалась рваными рывками. Но голос отчего-то был хриплым.
– Ты это хорошо придумала. Отвлечь драггаста парящим бревном.
– Больше ничего в голову не пришло, – хмыкнула я, смущенная неожиданной похвалой.
Я завязала последний узелок, закончив перевязку, но так и не выпустила мужскую ладонь из рук. А Скай не спешил ее забирать. Все рассматривал меня, привалившись плечом к дереву.
В его взгляде вновь что-то изменилось. Я сама не могла объяснить, что именно. Но от того, как он смотрел на меня сейчас, подкашивались ноги, а сердце испуганной птицей билось о клетку ребер.
И, наверное, надо было отвести глаза, но я не могла. Скользила взглядом по его лицу, обрисовывая темные дуги бровей, неровную линию носа, перечеркнутого еле различимым белесым шрамом. Изгиб красивых губ, даже на вид казавшихся невероятно мягкими. Тонкая красная струйка из рассеченной скулы, разделила мужскую щеку надвое. Мне интуитивно захотелось стереть кровь. И я вдруг спохватилась.
– Ох, совсем забыла. Погоди!
Подхватила последний оставшийся лоскуток и, смочив его в воде, поднесла к щеке парня. Аккуратно стерла кровь и прижала холодную тряпицу к скуле.
– Больно?
Скай покачал головой. И накрыл мою ладонь своей. Словно желал продлить прикосновение.
– Я так испугалась, – ляпнула неожиданно даже для самой себя. Но это было сущей правдой.
– Я знаю, – ответил парень и добавил: – Все уже закончилось. Теперь все будет хорошо. С драггастом нам нечего бояться.
Я уже собралась спросить, что он задумал и что мы будем делать со зверем, как за спиной раздалось недовольное ворчание и громкая возня. Монтего тут же напрягся.
– Очухался.
Сжал мои плечи и произнес строго:
– Не подходи близко. Хорошо? Я не знаю, как он отреагирует.
Я отступила назад к деревьям. Скай же решительно направился к драггасту.
Зверь пытался подняться. Вот только с арканом, стягивающим лапу и шею, это было весьма неудобно.
– Тихо, не шевелись! – строго произнес Монтего и опустился перед драггастом на корточки.
А у меня сердце ушло в пятки. Парень был совершенно безоружен. В руках не было ни аркана, ни ножа. А что вытворит зверюга, когда с нее снимут путы, оставалось лишь догадываться.
Скай потянулся к морде животного и принялся распутывать цепочку аркана, медленно освобождая голову драггаста. Почувствовав волю, зверь попытался рыпнуться еще до того, как Монтего окончательно снял аркан.
– Я сказал, лежи смирно! Эшту! – вновь повысил тон загонщик и пристально посмотрел в желтые звериные глаза. В его голосе звучала холодная сталь и самый настоящий приказ. А пронзительный взгляд, казалось, проникал насквозь.
Я заметила, как загорелась одна из рун на чешуе драггаста. Руна подчинения. Он не мог противиться приказам своего хозяина. Но вот понимал ли то, что хотел от него Скай?