Я чувствовала его твердое стальное тело, плотно прижатое к моему. Его сильные руки, крепко, почти до боли, стискивающие талию. Умелые движения губ и языка, бесцеремонно ворвавшегося в мой рот.
Казалось, будто меня захлестнуло лавиной. Подхватило и помчало куда-то вдаль, разом выбив твердую почву из-под ног. Подальше от здравого смысла. В пучину безумства и желания. Острого, пряного. Поглощающего без остатка.
Воздух иссякал, и я хватала его рваными короткими глотками. Вместе с чужим дыханием. Вместе с влагой, висящей в воздухе, вместе с каплями льющейся на голову воды. И застонала, когда Скай сильнее вдавил меня спиной в стену и стиснул руки на моих ребрах.
Стоило звуку сорваться с губ, как он резко оторвался от меня. Отстранился, заглядывая в лицо. Словно этот низкий короткий стон заставил его опомниться.
Скай прошелся горящим взглядом по моему лицу, задержавшись на припухших от поцелуев губах. Со свистом втянул воздух. Его грудь вздымалась часто и сильно. На приоткрытых губах блестела влага, а по щекам ручейками текла вода.
Я стиснула руки на его мокрой рубашке. И сама подалась вперед, не желая отпускать так быстро. Лишь сейчас почувствовав, как сильно он мне нужен.
И он опять поцеловал. Но теперь уже иначе. Мягко и бережно. Еле ощутимо скользя дыханием по моим губам. И невесомо касаясь пальцами щеки. Словно боялся обидеть, словно боялся спугнуть. Я чувствовала его сердце, грохочущее под моими ладонями. И терпкий запах хвои и древесной смолы, исходящий от ладоней.
И вдруг меня прошибло пониманием.
Темная комната. Мягкие губы. Бережные неторопливые касания. Это был он.
– Это был ты! – Я резко отшатнулась, широко распахнутыми глазами глядя в лицо стоявшего передо мной мужчины. – Это был ты! Тогда в темной аудитории. Ты целовал меня!
Скай улыбнулся и покачал головой.
– Я думал, никогда не догадаешься.
– Но Скай! Почему ты не сказал? Почему не дал ни единого намека? И… Погоди! – Я зажмурилась, пытаясь остановить мечущиеся в голове мысли. Внезапная догадка пронзила сознание. – Если ты был в тот вечер со мной, значит, с Эбигейл был Шейн! Значит, он замешан в ее исчезновении!
Я подняла глаза на Ская и заметила тень разочарования, скользнувшую по его лицу.
– Я вижу, тебе уже лучше, – сухо кинул парень, отстраняясь, но я не придала этому значения.
– Надо с ним поговорить! Допросить его! Он может знать, где сейчас Эбби!
Повинуясь собственному нетерпению, я вывернулась из мужских объятий и рванула к выходу, собираясь немедленно осуществить задуманное.
– Прекрасно! – зло выплюнул Скай. – Давай, беги к нему! Прямо так, в мокрой сорочке на голое тело. Шейн будет счастлив!
Я резко остановилась и обхватила себя руками. Идти в таком виде и правда было слишком.
– У тебя, случайно, не найдется запасного полотенца?
– Найдется. Возьми в моем шкафчике, – ответил Монтего, не поворачиваясь, и отступил вглубь душевой кабинки, подставляя лицо под льющуюся воду.
Я на мгновение замялась. В глубине груди шевельнулось ощущение неправильности происходящего. Но его быстро вытеснили совершенно иные, куда более важные мысли и эмоции. Решив, что я подумаю об этом позже, рванула в раздевалку и принялась суматошно вытираться. Моя одежда была испачкана в черной плесени, так что пришлось накинуть светлую мужскую рубашку, позаимствованную из шкафчика Ская.
И лишь облачившись в сухую одежду и выйдя в коридор, я наконец поняла, что очень сильно погорячилась. Мало того что на дворе стояла глубокая ночь и все обитатели общежития давно спали в своих постелях, так я еще не имела ни малейшего представления, где мне среди ночи искать лорда Шейна.
Глава 20
– Вы хоть понимаете, чем могла обернуться ваша выходка? Понимаете, что нарушили все писаные и неписаные правила академии?
Я стояла посреди кабинета ректора, нервно заламывая руки и не зная, куда деть глаза.
Еще никогда в жизни мне не было так стыдно. В детстве я была на редкость послушным ребенком. Да и в юности, до того как сбежать из дома, никогда не противилась воле отца. А сейчас меня строжайшим образом отчитывали. Да не кто-нибудь, а самолично Аластар Мэдроуз – ректор Маджериума.
– Я понимаю, профессор. Я виновата. Я поступила безрассудно. Моему поступку нет оправдания, – произнесла как можно тверже. Хоть я вся внутренне тряслась, мне не хотелось выглядеть жалкой.
За два дня, проведенных в лесу, я осознала всю глубину своей глупости. И прекрасно понимала, что заслуживаю самого сурового наказания.
– И что мне прикажете с вами делать, мисс Легран?