Адель возвратилась в кают-компанию и спросила о времени. В ее распоряжении оставалось девяносто минут. Она отмахнулась от предложенного официантом блюда с ножками каких-то птичек и огляделась.
— Брезгуете? — спросил ее тот самый писатель, о котором неприязненно отзывался Эрик. — Лапки лягушек удались нашим кокам, соус тоже ничего.
— Нет аппетита.
На стойке перед ним лежали крошечный блокнотик и ручка, на пальцах остались следы фиолетовых чернил. Писатель не уберег и манжеты — вблизи запонки появилось темное пятнышко. Адель вытащила из вазочки бумажную салфетку, вооружилась его золотым пером «паркер».
— Из вас выйдет хорошая актриса, — заметил сочинитель. — Я видел, как вы поставили нашего принца на место. А кто вы? Певица, спортсменка, художница, просто подружка?
— Всего понемногу, — из салфетки вышла жаба, вместо мордочки — портрет.
— Правда? — случайный натурщик заметно повеселел. — Знаете, сколько я сменил профессий за свою жизнь? Пятнадцать. Как они, — указал он на кружащихся чайками официантов, — подавал кофе. Побывал вожатым бойскаутов…
С восторженным криком ему на шею бросилась подружка Роя, яркая, рыжеволосая.
— Бойскаутов! Билл, ты прелесть!
Адель заметила браслет тонких шрамов, пересекающих ее запястье. Секунда, и они исчезли под струящимся рукавом. Вот она — удачливая женщина, об уделе которой мечтает любая домохозяйка. И сам кумир не прочь поддержать иллюзию. Модная прическа, лиловое платье, легкий смех… Золотая пыль в ваши глаза! Сияние слепит взоры встречным.
— Знаете, кто в моем отряде лучше всех разводил костер? Я! Даже в сырую погоду! Походы… Может, соберемся? Палатки, а?
Глядя на нее, никто не скажет, что она выживет в невыносимых условиях, что молодость провела в фургончике на колесах. Жизнь учит гуттаперчевости.
— Пойдем, пока тепло? Сама котелки буду песочком чистить.
Билл взглянул на Адель.
— Пойдете? У вас синева под глазами. Когда много работы, надо учиться отдыхать. А Лиза знает толк в развлечениях.
«Лиза, Билл» — попробовала запомнить Адель.
Издалека Адель увидела Эрика — белый пуловер контрастировал с желтым шейным платком в крошечные бирюзовые ромбики. Он держал на уровне лица бокал и водил у его краешка носом, вдыхая букет.
— Люк — наше солнышко, — шепнула ей Лиза, указывая на собеседника Эрика, щеки которого покраснели от гнева, — довольно популярный корреспондент. Люка контузило на войне.
В сторону Эрика оборачивались.
— Гитлер — великий человек, — декламировал он. — Я ставлю его в ряд с Наполеоном и Цезарем.
Адель выскользнула из гостиной, спустилась на нижнюю палубу. До появления Эда остался час. Вечерело. Дамы кутали плечи в песцовые боа и норковые палантины, но ей не грозила простуда. Адель прошла мимо камбуза, где суетились повара. Пора обследовать яхту подробнее.
Вдруг кто-то втолкнул ее в одну из кают. Адель медленно повернулась. Выход загораживал негр. Видимо, один из прислуги или музыкантов. Его зубы и белки глаз блестели, розово-коричневые ладони и жирные пиявки пальцев тянулись к ней. Адель передернуло. Грязь! У камина лежали щипцы, на полке выстроилась коллекция бронзовых статуэток — она представила брызги мозга на своей шее. Ей требовалось нечто иное, дабы не дотрагиваться, не запачкаться.
— Кричи! Зови рыцаря! — издевался туземец.
Что-то его отвлекло. На пороге стоял Рой Макартур.
— Что происходит?
Но гориллообразная тень уже выпрыгнула в коридор. Адель облегченно вздохнула и вспомнила Кена. Он чувствовал каждый ее вздох.
— Кто в море не бывал, тот досыта богу не молился, — повторила она поговорку Ника.
— Да вы заправский моряк, как погляжу. Надо выпить, — Рой провел ее к уединенному бару, усадил на высокий стул и засуетился возле бутылок с напитками. — Эрик не часто навещает меня. Думаю, в этот раз он появился с единственной целью — показать вас. Знаете, он любит спорить на женщин. Видя красивую девушку, он просто не может не создать себе соперника. И предлагает другу пари. Вами он просто дразнит меня! Поэтому я могу позволить себе маленькое предательство — Эрик женат, моя дурочка.
Еще один богатенький отпрыск, который пытается доказать свою пригодность, презирает «удачливые ничтожества» и завидует им. Адель попросила сока, и Рой отвернулся. Предоставленного времени оказалось как раз достаточно. Он протянул ей бокал и выпил свой мартини — до дна.