На первый взгляд, это казалось способом вовлечь жителей деревни в процесс отбора. Кого бы ни выбрал принц, в конце концов, она станет их королевой. Подданные королевства заслуживали права голоса в том, кто ими правил. На самом деле, это практически не влияло на то, кого на самом деле выбирал принц. Все это было напоказ — не более чем способ успокоить толпу и дать им почувствовать, что у них есть голос. Для Тэмми, девчонки из куриного дерьма, это было просто еще одно публичное унижение. Точнее будет, если Лео уже не исключил ее.
Тэмми никогда не забудет, как он смотрел на нее прошлой ночью — словно она вырвала сердце прямо из его груди. Она и не знала, что способна заставить мужчину так смотреть на нее. Теперь она держала в руках сердца двух мужчин. Тэмми опустила взгляд на россыпь веснушек, разбросанных по ее коже. Она подумала о том, как запустила пальцы в волосы Каспена, когда прошлой ночью он зарылся головой между ее ног.
Коготь запульсировал.
Тэмми мысленно потянулась к Каспену, но коридор между ними был закрыт. Прежде чем она успела подумать об этом, она услышала:
— Как все прошло, моя дорогая?
В дверях стояла ее мать. Тэмми понятия не имела, что ей ответить. Последнее, чего она хотела, это разрушить иллюзию, что у них есть надежда на лучшее будущее. Но она не могла рассказать матери, в каком они с Лео положении, когда сама об этом едва знала.
— Все прошло… лучше, чем ожидалось.
Учитывая, что она ожидала, что встреча Каспена и Лео приведет к кровопролитию, это было лучшее, что она могла сказать.
— Это замечательно.
Тэмми не ответила.
Коготь снова запульсировал, на этот раз сильнее. Пульсация была такой сильной, что она почувствовала, как влага начала стекать по ногам. Тэмми поспешно извинилась, отчаянно желая побыть одна. Ванная была ближе всего, и к тому времени, как она добралась до нее, ощущение стало почти невыносимым.
Тэмми едва успела захлопнуть дверь, прежде чем подойти к единственному окну, готовая вылезти наружу и побежать обратно в пещеры. Все, о чем она могла думать, это добраться до Каспена. Ей нужно было попробовать его на вкус, позволить ему попробовать себя. Больше всего на свете она хотела оказаться в его покоях, наедине, чтобы они могли прикасаться друг к другу без посторонних глаз. Тэмми прикусила губу, готовая закричать — готовая кончить. Внезапно пульсация прекратилась.
Ее рот открылся от шока.
Быть доведенной до края, подойти так близко к грани и получить отказ, было не чем иным, как пыткой. Она ждала, положив руки на подоконник, отчаянно желая получить еще один импульс.
Но этого не произошло.
Вместо этого Каспен прошептал ей в голову одно-единственное слово:
Останься.
Тэмми застыла на месте, уставившись в открытое окно. В ванную ворвался ветерок, вырвав ее из оцепенения.
Каспен хотел, чтобы она осталась. Он отверг ее, а потом и вовсе закрылся. Было ли в мире чувство хуже? Они должны были быть помолвлены; он должен был получить одобрение совета прямо сейчас.
Тэмми сдерживала слезы, закрывая окно и задергивая шторы. Она не знала, что делать. Половина ее хотела заплакать. Другая половина чувствовала себя злой и голодной, как будто могла разорвать зубами сырое мясо. Она ненавидела то, насколько Каспен контролировал себя, даже когда его не было рядом с ней. Как раз в тот момент, когда она собиралась вернуться на кухню, раздалось еще одно слово, заставившее сердце пуститься вскачь.
Раздевайся.
И вот так просто он снова заманил ее в ловушку.
Она не могла бросить ему вызов. Даже не хотела.
Тэмми понятия не имела, видит ли ее Каспен. Но она притворилась, что видит, медленно раздеваясь, как в ту ночь, когда они впервые встретились. Она расстегнула пуговицы ночной рубашки одну за другой, стягивая ее с плеч и позволяя ей упасть на пол. Она выскользнула из нижнего белья, позволив ему упасть тоже. Когда она была полностью обнажена, она ждала другой команды, зная, что это только вопрос времени, когда та поступит. Наконец, это произошло:
Приготовь ванну.
Она подошла к ванне, включила воду и добавила ароматические масла. Она никогда не была неравнодушна к ваннам, но знала, что эта ванна ей понравится.
Тэмми сидела в наполнявшейся ванне, наблюдая, как пузырьки поднимаются по ногам. Пульсация возобновилась, возвращая ее в знакомое тепло. Она прислонилась к белому фарфору, выгнув шею. По ее коже побежали мурашки, а соски затвердели так, что причиняли боль. Она осторожно положила на них ладони, обхватив груди ладонями.
Сожми.