— Каспен, — тихо сказала она, прижимаясь губами к его груди, затем к ключице, затем к челюсти. — Успокой меня.
Он подался навстречу ее прикосновению, чуть ослабив хватку.
— Как пожелаешь.
Успокаивающая волна потекла от его разума к ее, замедляя учащенное сердцебиение. Где-то по пути их губы соприкоснулись. Они медленно поцеловались, и Тэмми знала, что все будут смотреть.
— Я люблю тебя, — прошептал Каспен, когда Тэмми наконец отстранилась. — Ты не обязана этого делать.
Проблема была в том, что она тоже любила его. И чтобы быть с ним, ей пришлось бы это сделать.
Внезапная тишина воцарилась в толпе. Тэмми проследила за их взглядом к двойным дверям, где стояла высокая фигура.
Прибыл Король Змей.
Глава 24
Тэмми считала Каспена грозным.
Все резкие черты его лица были еще резче у его отца. У него была та же гордая осанка, та же жесткая мускулатура. Но там, где в лице Каспена было что-то неземное, красота его отца была пугающей и резкой. Его глаза были полностью черными, без малейшего намека на золото Каспена. Они прошлись по зрительному залу, рассматривая сначала толпу, затем его сына и, наконец, Тэмми. Она вздрогнула, когда их взгляды встретились. Все тело Каспена рядом с ней напряглось. Он обнимал ее так крепко, что она едва могла дышать, но ей хотелось, чтобы он обнял ее еще крепче. Он прошептал ей на ухо:
— Он не причинит тебе вреда. Он знает, что я никогда не прощу его, если он это сделает.
Тэмми смогла только кивнуть.
— Если в какой-то момент ты передумаешь и захочешь остановиться, тебе нужно только посмотреть на меня, и я положу этому конец.
— И как ты собираешься положить этому конец?
Его ответом было одно-единственное слово.
— Быстро.
— Я бы действительно предпочла, чтобы ты не убивал из-за меня собственного отца.
Король направился к ним. Что-то вспыхнуло внутри Тэмми — знакомое ощущение, то, что она много раз испытывала раньше с Каспеном. Возможно, ее возбуждало сходство короля с его сыном. Или, возможно, это было что-то совершенно независимое от Каспена. Король был обнажен, как и все остальные, и Тэмми не могла не покраснеть при виде его члена. Он был такой же идеальной формы, как у Каспена, только немного толще у основания. Он уже был возбужден, что неудивительно.
В этот момент Тэмми было не привыкать к вставшим членам.
Василиски преклонили колени, когда король пробирался сквозь толпу. Время замедлялось с каждым его шагом, и к тому времени, когда он оказался прямо перед ними, оно вообще остановилось.
Бесконечно долгое мгновение отец и сын смотрели друг на друга. Тэмми могла только догадываться, о чем они думали. Затем король протянул руку. Вздрогнув, Тэмми поняла, что ей предназначено принять ее. Губы Каспена приблизились к ее уху.
— Ты не обязана этого делать.
Тэмми не ответила.
Вместо этого она взяла короля за руку. Рука была огромной; его ладонь поглотила ее пальцы, когда он вел ее вверх по ступеням статуи. Пока они поднимались, по толпе прокатилось шипение, и Тэмми с трудом подавила желание заткнуть уши от оглушительного шума. Когда они оказались прямо перед руками Коры, король повернулся к ней лицом.
Успокаивающая волна спокойствия медленно рассеялась. Но Тэмми не смотрела на Каспена. Вместо этого она смотрела на короля, видя все, к чему собиралась прикоснуться. Она знала, что не должна заводиться. Она не должна.
Но она завелась.
Тэмми ничего не могла с собой поделать. Возбуждение, которое она почувствовала, когда король впервые вошел, только усилилось, чем дольше он оставался обнаженным перед ней. Она бы поняла, если бы это было просто физическое ощущение — в конце концов, она смотрела на красивое тело. Но Тэмми чувствовала странное, магнетическое притяжение к нему, которое не могла объяснить. Король наклонил голову, как всегда делал Каспен, рассматривая ее знакомым взглядом рептилии. Выражение его лица было непроницаемым. Но Тэмми заметила искру жара в его глазах, идентичную огню, который постоянно горел в глазах Каспена. Что-то еще шевельнулось в ней: знакомое упрямство, въевшееся в ее кости. Она хотела сделать это. И она хотела сделать это хорошо.
— Как тебя зовут?
Голос короля был грубым, как гравий. Тэмми услышала в нем отголоски голоса Каспена — у них была та же глубокая интонация и пещерный тон.