В конце концов температура начала падать.
Она проходила мимо двери за дверью, не обращая на них внимания. Подземелья должны были находиться глубоко под замком, ниже, чем что-либо другое, далеко от того места, где слуга мог случайно наткнуться на нее. Ей казалось, что она шла целую вечность. Но затем она наткнулась на металлическую дверь.
По запаху в воздухе она сразу поняла, что прибыла на место.
Запахи смерти разложения ударили в ноздри, когда она нащупала в темноте ручку двери. Та даже не была заперта. Поблизости не было видно ни одного охранника — ни одного человека, наблюдающего за входом в длинный ряд темных, безнадежных камер. Сначала Тэмми была шокирован отсутствием охраны. Но в тот момент, когда она увидела, что находится в первой камере, она поняла, почему здесь внизу никого больше не было. Не было необходимости в охране, когда заключенные были так слабы.
Самка василиска в человеческом обличье была прикована к каменному полу. Больше в камере ничего не было, даже койки. Сложный клубок металлических проводов был приварен к пальцам василиска и уходил вверх, в отверстие в потолке. Тэмми понятия не имела, в чем заключается их функция, знала только, что они, должно быть, являются частью процесса кровопускания. Даже сейчас она могла видеть, как цвет проводов меняется с серебряного на золотой, прерывисто пульсируя, пока лицо василиска искажалось от боли. Сердце Тэмми разбилось при виде того, что с кем-то — с кем-то вроде нее — так обращаются. Это было отвратительно.
Все камеры были заполнены.
Тэмми не могла объяснить, как, но она знала, в какой камере содержится ее отец. Это было так, как будто ее тянула к нему невидимая связь, которая в первую очередь привела его в ее сознание. Тэмми проследила за их связью вдоль ряда камер, пока не дошла до самой последней, остановилась перед ней и, прищурившись, вгляделась в темноту.
Наконец-то он появился перед ней.
Даже прислонившись к грубой каменной стене, Тэмми могла разглядеть красоту своего отца. У него были широкие плечи, глаза отливали золотом. Но в отличие от сверкающей, расплавленной яркости радужки Каспена, глаза ее отца были тусклыми — почти медного цвета, — и Тэмми подумала, не было ли это следствием кровопускания. Он был высок, как и все василиски, но сгорбился под тяжестью многолетних пыток.
Ее сердце звало:
Отец.
Странно было говорить ему это слово. Тэмми ничего не помнила об этом человеке; к тому времени, когда она родилась, его уже не было. Но теперь она изучала его лицо и, несмотря на тусклое освещение, увидела их сходство. У него были такие же волосы, как у нее; сейчас они были гладкими, но Тэмми узнала те же локоны, обрамлявшие ее лицо. Его руки лежали ладонями вверх на коленях, к пальцам были приделаны серебряные проволоки. Даже в темноте Тэмми могла насчитать двадцать четыре веснушки на его ладонях. По двенадцать с каждой стороны.
Ее отец открыл глаза. Они уставились друг на друга.
Как тебя зовут, дитя мое?
Сердце Тэмми скорбно подпрыгнуло. Он даже не знал ее имени.
Темперанс.
Она не была уверена, но могла поклясться, что он улыбнулся.
Как тебя зовут?
Мать никогда не говорила ей.
Кронос.
— Кронос, — прошептала она вслух, представляя мир, в котором выросла, произнося это.
Ее отец склонил голову набок.
Тебе не следует быть здесь, Темперанс.
Она подошла ближе.
Я должна была увидеть тебя.
Это небезопасно.
Это снова был Каспен. Тэмми покачала головой, вцепившись пальцами в прутья клетки.
Я вытащу тебя отсюда. Тебе просто нужно продержаться до свадьбы.
Ее отец закрыл глаза.
Для меня слишком поздно.
Тэмми могла видеть, насколько он слаб — насколько опасно для него кровопускание.
Подожди, пожалуйста. Мне нужно знать — какому королю я не могу доверять?
Ему потребовалось много времени, чтобы ответить. Но наконец:
Нашему.
Бастиан.
Но почему?
Ее отец глубоко вздохнул, и кандалы, приковывавшие его к полу, тихо звякнули.
Превыше всего он ценит власть.
Большинство королей так делают.
Кронос покачал головой, движение явно причиняло ему боль.
Власть развращает.
Это было все, что он сказал. Тэмми подумала о том, что Бастиан уже сделал, чтобы обрести свою власть, о том, о чем он попросил Каспена. Власть развращала. Это было искушающе и жестоко. Это превращало мужчин в монстров, или, возможно, монстров в людей. Что хуже? Тэмми больше не знала.