Пальцы Лео переплелись с ее пальцами.
— Мой сын выбрал себе невесту из лучших женщин, которых только может предложить это королевство. — Максимус повернулся к Лео. — Я молюсь, чтобы вы нашли счастье друг в друге, и для меня большая честь обвенчать вас здесь сегодня.
Его речь была настолько простой, насколько это было возможно. За ней не было никаких эмоций — никакой любви. Максимус говорил так, словно зачитывал список ингредиентов. Он повернулся к Тэмми.
Она искренне надеялась, что он не станет вторым королем, предавшим ее сегодня вечером.
— Темперанс, — сказал он, впившись в нее холодными глазами. — Берёшь ли ты моего сына в законные мужья, в болезни и здравии, в горе и в радости, любить и хранить ему верность, пока смерть не разлучит вас?
Тэмми посмотрела на Лео. Ей показалось, или он вздрогнул, услышав «хранить ему верность»?
— Беру, — сказала она.
Максимус повернулся к Лео.
— Телониус, берешь ли ты Темперанс в законные жёны, в болезни и здравии, в горе и в радости, любить и хранить ей верность, пока смерть не разлучит вас?
Лео широко улыбнулся, глядя на Тэмми так, словно она была цветком на поле из пепла.
— Беру.
— Хорошо, — сказал Максимус. — Объявляю вас мужем и женой.
Слова прозвучали горько на его языке. И почему бы нет? Максимус не одобрял их союз. Он не хотел, чтобы Лео стал королём. Всё, что происходило сейчас, не приносило ему ни малейшей выгоды, и Тэмми могла понять его разочарование — она сама чувствовала то же по отношению к Бастиану.
— Теперь ты можешь поцеловать невесту.
Лео коснулся её губ ещё до того, как Максимус закончил фразу.
Толпа взорвалась аплодисментами, но Тэмми едва слышала их.
Она лишь ощущала, как его руки притянули её ближе, как всё его тело прижалось к ней. Каждая крупица тоски, что он носил в себе, выплеснулась в этом поцелуе, окутывая её настойчивой нежностью. Он целовал крепко и дольше, чем позволял этикет. И она позволила ему.
Когда они наконец отстранились, аплодисменты стали оглушительными.
— Кора, — прошептала Тэмми. Она никогда не ожидала такой реакции на свое бракосочетание.
Лео только крепче прижал ее к себе.
— Видишь, Тэмми? — прошептал он ей на ухо. — Они любят тебя так же, как и я.
Тэмми улыбнулась. Молчание толпы, когда он целовал её на городской площади, тогда показалось ей унизительным. Теперь это казалось далеким, будто из другой жизни.
И вдруг её пронзило осознание чудовищной смелости того, что только что сделал Лео. Он пошёл против воли собственного отца. Он покидал единственный мир, который знал — мир, приносивший ему власть и привилегии. И платил за это огромную цену, полагаясь лишь на слова Тэмми.
Для неё.
Она обвила его руками, уткнувшись лбом в его плечо, и прошептала прямо в ухо:
— Спасибо тебе, Лео.
Она почувствовала его улыбку.
— Для тебя — что угодно, Тэмми, — ответил он тихо.
Максимус хлопнул в ладоши, и толпа успокоилась.
— Уважаемые гости, — сказал он, его взгляд упал на Лео. — Теперь, когда мой сын женился, он готов к ответственности за управление этим великим королевством вместе со своей женой. Хорошо править — значит принимать во внимание каждого гражданина, ставить во главу угла каждую человеческую жизнь.
Тэмми заметила, что он делает упор только на человеческую жизнь.
— Быть королем — большая честь. — Максимус повернулся к Лео. — Привилегия, к которой, я знаю, мой сын отнесется так же серьезно, как и я.
Отец и сын уставились друг на друга. Словно в замедленной съемке, Максимус снял корону со своей головы и надел ее на голову Лео. Это было отражением передачи Короны, только на этот раз она останется на голове Лео.
— Для меня большая честь провозгласить тебя королем.
Публика снова разразилась радостными криками, продолжавшимися даже тогда, когда Лео подошел к краю сцены и поднял руки.
— Мой народ! — воскликнул он. — Я благодарю вас.
От страха у Тэмми скрутило живот. Церемония закончилась.
В ее голове возник Бастиан:
Пора.
Тэмми замерла. Лео впился взглядом в ее глаза, когда обратился к аудитории.
— Своим правлением я намерен возвестить нашему королевству о вступлении в новую эру мира, — сказал он. — Конфликт между людьми и василисками длится слишком долго.
По толпе прокатился ропот. Никто не привык слышать что-то в пользу василисков. Их считали врагами; они не стоили и воздуха, которым дышали члены королевской семьи.