Пальцы Лео сжались на прутьях.
— Ответь. Мне.
Последовала тяжелая пауза. Лео не стал ее нарушать.
Отец молча изучал его, обводя взглядом с головы до ног. Казалось, что он оценивает его, как оценивал всю жизнь Лео. Только на этот раз Лео не заботился о том, чтобы заслужить его одобрение. На этот раз ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем быть проклятием своего отца.
— Она живет через деревню отсюда, — тихо сказал Максимус.
Лео нахмурился.
— Ах, — пробормотал его отец. — Не то, что ты ожидал услышать.
Вопреки себе, Лео покачал головой. Одна деревня. Все это время она была на расстоянии одной деревни. И она никогда…
— А ты не собираешься спросить, почему она ушла?
Лео ощетинился. Конечно, он хотел спросить, почему ушла Эвелин. Но часть его — большая часть, чем он хотел признать, — глубоко боялась ответа.
Его отец наклонился ближе. Лео увидел ненависть в его глазах — болезненное удовлетворение, которое он получал, мучая своего сына. Он ответил на вопрос, который Лео отказался задать.
— Я заплатил ей.
Желудок Лео скрутило.
Это была ложь. Должна быть ложь. Эвелин нельзя было купить. Его отец сказал бы все, что угодно, лишь бы причинить ему боль, особенно после того, как его собственный сын бросил его в темницу.
— Разве ты не хочешь знать, во сколько мне это обошлось? — прошептал его отец, выдерживая пристальный взгляд Лео. — Сказать тебе, чего стоила ей твоя любовь?
— Ты лжешь. Она не взяла бы взятку.
Его отец издал резкий смешок.
— Она бы взяла, мой дорогой мальчик. И она это сделала.
— Я тебе не верю.
— В этом твоя ошибка.
Лео покачал головой.
— Даже если бы она сделала это, я бы понял. У нее ничего не было. Ее семья была бедной. Конечно, она…
— Бросила тебя за подходящую цену?
Лео расправил плечи.
— Вряд ли ты можешь винить ее, учитывая, что ее ожидало, если она останется. В нашей деревне у нас не было будущего. Ты позаботился об этом.
— И почему я должен желать такого будущего своему сыну? Она крестьянка, Телониус. Ты принц.
— Я король. — Он выплюнул эти слова между прутьями решетки. — И ты не можешь указывать мне, кого любить.
Медленная улыбка расползлась по лицу отца.
— Это и так ясно, — тихо сказал он. — Мне давно следовало понять, что ты неспособен к рациональному мышлению. Но я, как и ты, предпочел игнорировать то, что было передо мной.
— Что ты хочешь этим сказать?
Порочная улыбка тронула губы Максимуса.
— Найди ее, если хочешь. Женись на ней, если должен. Но это будет сложнее, чем ты думаешь.
Пальцы Лео сжались на прутьях.
— Что будет?
— Знание истины.
С этими словами Лео ушел.
Замок наконец опустел. Полностью опустилась ночь, и все гости, которые были живы или невредимы, давно разошлись по домам. Лео знал, что утром ему предстоит решить множество проблем. Но сегодня вечером ему предстояло сделать только одно.
Он остановил первую попавшуюся карету и оцепенело забрался внутрь. Слова отца ритмично стучали у него в голове: это будет труднее, чем ты думаешь. Знание истины.
Но было ли это истиной? Его отец мог лгать. Он наверняка лгал. Лео отказывался верить, что Эвелин можно заплатить за то, чтобы она ушла от него. Если бы ситуация была обратной, никакие деньги не заставили бы его уйти. Он должен был верить, что она чувствовала то же самое.
Лео расправил плечи. Всепроникающая боль неуклонно пронзала его грудь. Чем дальше они удалялись от замка, тем сильнее становилась боль. Это была физическая боль, которая сжимала его ребра и легкие, призывая вернуться к Тэмми. Но Тэмми сказала ему найти Эвелин.
Лео велел мальчику-конюху ехать всю ночь. Он провел несколько часов без сна, глядя в окно и наблюдая за звездами на небе. Они смотрели на те же самые звезды? Или она уже была глубоко под горой, изолированная в пещерах с Каспеном? Лео было больно представлять ее с ним. Он не хотел представлять их вместе. Он не хотел думать о том, что змея прикасалась к ней так, как он, не хотел представлять, как она будет выкрикивать имя Каспена вместо имени Лео. Но, по крайней мере, он знал, что она в безопасности. Он, вне всякого сомнения, знал, что единственным человеком, который любил Тэмми так же сильно, как и он, был Каспен.
Легче от этого не стало.
А что, если она не в безопасности? Что, если основная истина, в которую верил Лео — что Каспен защитит ее, — неправда? Лео воочию видел ярость Каспена на свадьбе. Что, если однажды он направит ярость на нее? Василиск разорвал на части его собственного отца. Кора знала, на что еще он был способен. Лео вздрогнул.