Лео выпрямился, когда увидел ее.
— Тэмми, — прохрипел он.
Она стояла в абсолютной тишине.
На столе стояли искусно сделанные металлические песочные часы. Их стеклянный корпус был наполнен золотыми хлопьями, все они осели на дно. Без сомнения, они были идеально отмерены и длились шестьдесят секунд. Длинные пальцы Лео схватили песочные часы, но еще не повернули их. Тэмми заговорила, прежде чем у нее сдали нервы.
— Если ты ждешь, что я разденусь…
— Я ничего подобного не ожидал, — перебил он ее.
Тэмми усмехнулась.
Губы Лео скривились в улыбке.
— Ты мне не веришь?
— Зачем мне это?
Взгляд Лео прошелся по ее телу. Даже когда она была прикрыта с ног до головы, казалось, что он смотрит прямо сквозь нее.
— То, чего я ожидаю, и то, чего я хочу, — это две разные вещи, Тэмми.
— А чего именно ты ожидаешь?
— Я ожидаю, что с тобой будет сложно. Как всегда.
Тэмми скрестила руки на груди.
— И чего же ты хочешь?
Лео сделал большой глоток виски.
— Всего, что ты захочешь мне дать.
Но Тэмми знала лучше. Она знала природу мужчин и то, как они жаждут. Она знала, что Лео хотел того, чего не мог получить. Как долго она его не принимала?
— А что тебе дала Вера?
Он провел тыльной стороной ладони по губам, еще больше размазав помаду.
— Ничего стоящего.
— О, пожалуйста.
— Шестьдесят секунд с тобой стоят часа с Верой, — тихо сказал он.
Тэмми пожала плечами с напускным безразличием.
Лео неуверенно встал, ухватившись за стол для равновесия.
Тэмми никогда раньше не видела его таким пьяным, и это зрелище ей не понравилось. Она мотнула головой в сторону песочных часов.
— Ты собираешься их перевернуть?
Лео постучал пальцем по резному металлу.
— Если я переверну их, ты снимешь это платье?
Может быть, это был ее гнев на Веру. Может быть, из-за того, что Каспен прервал их связь, не посоветовавшись с ней. Или, может быть, это было осознание того, что прямо сейчас она не могла контролировать даже самую малость в своей жизни. В любом случае, с нее было достаточно.
— Ты не можешь просто брать все, что захочешь, — отрезала она.
Лицо Лео расплылось в улыбке, когда он увидел, что наконец-то добился от нее реакции.
— Может, и нет, — тихо сказал он. — Но я, конечно, могу представить все, что захочу, — Его глаза медленно путешествовали по ее телу, когда он шагнул к ней. — Когда я захочу.
По выражению лица Лео, Тэмми точно знала, что он вообразил. Она почувствовала, что краснеет, и заставила себя подавить это. Почему бы ему не представить себе то, чего у него никогда не будет?
— Воображай все, что хочешь, — сказала она. — Я не сниму это платье.
Уголок его рта дернулся.
— И все же, — прошептал он.
Он стоял так близко, что можно было пересчитать ресницы. У него был крошечный шрам внизу подбородка. Она чувствовала запах его одеколона, насыщенный и мускусный, как запах сигар, выкуриваемых летом на улице.
Она ожидала, что он попытается поцеловать ее, но он этого не сделал. Вместо этого он просто стоял там, слишком близко, наблюдая за ней.
— Знаешь, — сказал он едва слышным шепотом. — Ты тоже можешь воображать все, что захочешь.
Ей следовало бы ударить его по лицу. Но Тэмми было трудно мыслить здраво, трудно вспомнить, почему она вообще сопротивлялась ему.
— Мне ничего от тебя не нужно, — сказала она.
Лео улыбнулся, как будто знал, что это не совсем правда.
— Значит, так сложно.
— Тебе это нравится.
Лео посмотрел ей прямо в глаза.
— Да. Но это не значит, что я буду терпеть это вечно.
— Прошу прощения?
— Сегодня вечером я должен устранить двух девушек, Тэмми. Почему бы мне не устранить тебя?
— Потому что ты никогда больше меня не увидишь.
Он пожал плечами.
— Может, это и не так уж плохо. Я начинаю немного уставать от того, что мой член постоянно тверд, когда ты рядом.
У Тэмми отвисла челюсть.
Лео тихо рассмеялся.
— Только не говори мне, что это тебя удивляет.
Тэмми не знала, что сказать.
Лео положил руку на дверь у нее за головой. Он наклонился и прошептал свои следующие слова прямо ей на ухо.
— Настоящий вопрос в том, мокрая ли ты, когда я рядом.
Сердце Тэмми, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Губы Лео просто касались ее кожи, это ощущение невозможно было игнорировать. Его зубы прикусили мочку ее уха.