— Мы не всегда можем получать то, что хотим, Тэмми.
Он отвернулся, а она осталась стоять, дрожа. Она быстро натянула на себя его рубашку. От нее пахло дымом. Когда она оделась, Каспен поманил ее к себе.
— Пойдем.
— Куда мы идем? — спросила Тэмми.
— В мои покои.
— Ох. — Она всегда думала, что Каспен проводит ночи, свернувшись калачиком в пещере, уютно устроившись среди камней, нося свой истинный облик.
— Следуй за мной. — Каспен кивнул на проход, почти невидимый в тени. — И не поднимай глаз.
Температура значительно повысилась, когда они вышли из тускло освещенной пещеры. Плечи Каспена казались широкими в темноте, и Тэмми держалась прямо за ним, пока они петляли по каменному туннелю, проходя дверь за дверью. Тэмми внезапно поняла, почему Каспен велел ей не поднимать глаз. Если бы появился василиск в своем истинном обличье и посмотрел ей в глаза, она бы умерла.
В туннеле не было света, и Тэмми обнаружила, что спотыкается о грубый каменный пол. В какой-то момент она потеряла равновесие, и рука Каспена обхватила ее за талию, не давая упасть.
— Спокойно, Тэмми, — тихо сказал он. Он продолжал обнимать ее, пока они не достигли двери, такой же, как все остальные. Каспен толкнул ее. — После тебя, — сказал он.
Тэмми медленно вошла, ее глаза с трудом привыкали к темноте. Щелкнув пальцами, Каспен зажег факел, и внезапно она увидела комнату, в которую они вошли.
Она была массивной.
У дальней стены стояла огромная кровать, застеленная темно-бордовыми простынями и шелковыми подушками. Матрас был вделан прямо в камень, к нему вели небольшие ступеньки. В углу стояло позолоченное зеркало в полный рост, и Тэмми уставилась на свое отражение, когда Каспен еще раз щелкнул пальцами, наполняя камин мерцающим светом. Здесь было тепло — совсем как в туннеле. Каменный пол был гладким и украшен богатыми коврами.
— Это то, чего ты ожидала? — спросил Каспен, не сводя с нее глаз.
— Я… не уверена, — честно ответила Тэмми. На самом деле она ничего не ожидала. — Это более… по-человечески.…чем я думала.
— Это потому, что, когда я живу здесь, я ношу свой человеческий облик.
— Где ты обитаешь, когда носишь свой истинный облик?
Уголок его рта дернулся.
— В другом месте.
Было ясно, что более конкретного ответа она не получит. Она даже не была уверена, что хочет его получить. Показывать кому-то, где ты спишь, было глубоко интимным делом. Тэмми уже была благодарна за то, что находится здесь, и она не хотела давать ему ни малейшего повода выгнать ее.
— Спасибо, что пригласил меня, — тихо сказала она. — Я знаю, что это навязчиво.
Каспен скрестил руки на груди, мускулы на его обнаженных плечах перекатывались под кожей.
— Ты не навязываешься.
Это было все, что он сказал, но каким-то образом это успокоило ее. Каспен спокойно смотрел на нее, и она знала, что он не стал бы лгать о чем-то подобном. Она даже не была уверена, что он мог солгать. Легенда гласила, что василиски вспыхивали пламенем, если говорили что-то отличное от правды.
— Что у тебя на уме, Тэмми?
Она моргнула, пораженная вопросом. Важно, что он задал его. Они оба знали, что он мог легко проникнуть в ее мысли сам. Но он, казалось, действовал осторожно в свете того, что только что произошло.
— Мне было интересно, правдивы ли эти истории.
— Какие истории?
— Те, что про василисков.
— Это зависит от обстоятельств, — сказал Каспен, наклонив голову. — О нас много историй.
Тэмми кивнула, пытаясь набраться смелости и спросить, что у нее на уме. — Ты действительно вспыхиваешь, когда лжешь?
К ее удивлению, Каспен откинул голову назад и расхохотался. Тэмми никогда раньше не видела, чтобы он так смеялся, и не могла поверить, что это из-за нее.
— Что тут смешного? — спросила она, внезапно смутившись.
Каспен улыбнулся.
— Твой вопрос, — ответил он. — Это не то, чего я ожидал. И, отвечая на него, нет, я бы не вспыхнул. Но лгать… неудобно.
— Неудобно?
— Да. Это требует усилий, наш организм отвергает ложь.
Тэмми кивнула. Значит, в легендах все-таки была доля правды.
Губы Каспена изогнулись в веселой улыбке.
— Ты хочешь еще о чем-нибудь спросить меня?
Тэмми подумала. Было много вещей, о которых она всегда хотела спросить его, но теперь, когда у нее появилась возможность сделать это, она не могла вспомнить ни одной из них. Было только одно неотложное дело, о котором она могла думать.
— Зачем тебе зеркало?
Каспен выгнул бровь.
— Проверить, нет ли у меня чего-нибудь в зубах.
Тэмми потребовалось немало времени, чтобы понять, что он шутит.