Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, выражение его лица смягчилось.
— Я всего лишь хочу защитить тебя, — тихо сказал он.
— Это не защита.
— Тогда что же?
— Возмездие.
— Ты хочешь, чтобы я ничего не предпринимал?
— Я бы хотела, чтобы ты был милосерден.
Каспен фыркнул.
— Милосердие для дураков. Я никому не обязан своим милосердием.
— Даже мне?
Пауза. Они изучали друг друга в мерцающем свете камина.
— Я многим тебе обязан, Тэмми. Но не милосердием.
Многим. Чем он ей обязан?
Ее сердце бешено заколотилось в груди, когда он поднес пальцы к ее лицу, нежно проводя по щеке.
— Разве мне не позволено защитить тебя? — пробормотал он.
— Позволено, — пробормотала она в ответ. — Я просто не знала, что ты этого хочешь.
Каспен выдержал ее взгляд.
— Защищать тебя — это только часть того, что я хочу сделать.
Глава 13
Тэмми не могла понять, как Каспен смотрит на нее. Если бы она не знала лучше, то позволила бы себе надеяться. Но надежда была болезненной, и в ее сердце для нее не было места. Поэтому она села.
Каспен тоже сел, и на мгновение воцарилась тишина. Когда он заговорил, его голос был шепотом.
— Ты знаешь, почему я отдал тебе частичку себя?
Он имел в виду коготь. Тэмми всегда было интересно, почему он это сделал, что именно это значило для него.
— Нет, — тихо сказала она. — Почему?
Его пальцы вернулись к ее лицу, обхватив ладонью щеку.
— Ты удивила меня.
Сердце Тэмми замерло от его слов. Это был величайший комплимент, учитывая, скольких людей он встретил за свою необычайно долгую жизнь.
— Каким образом?
Уголок его рта дернулся.
— Ты попросила меня раздеться.
— Ох. Не могу поверить, что я это сделала. Я думала, это тебя разозлит.
— Напротив. Мне стало любопытно.
— Любопытно?
— Да. — Он все еще держал в руках ее лицо. — Это заставило меня захотеть узнать тебя.
— Но почему?
— Потому что, Тэмми. — Он притянул ее ближе. — Тебя стоит узнать.
Тэмми покачала головой. Это было непостижимо. Для этого не было другого слова. Подумать, что она могла предложить что-то ценное василиску, было невозможно. Она не понимала и боялась, что никогда не поймет.
— Мы были незнакомцами, — прошептала она. — Как ты мог такое подумать?
Каспен провел большим пальцем под ее подбородком, заставляя ее посмотреть ему в глаза.
— Я нахожу тебя необыкновенной, Тэмми.
Тэмми не могла этого понять.
Увидев выражение ее лица, Каспен наклонился к ней.
— В это так трудно поверить?
Тэмми усмехнулась.
— Это ты необыкновенный.
Каспен склонил голову набок, как делал, когда что-то обдумывал.
— Что ты находишь во мне необыкновенного?
— Все, — немедленно ответила она.
— Будь конкретна.
Тэмми нахмурилась. Она понятия не имела, почему он требует от нее этого. Но это был несложный вопрос, и она легко ответила.
— Твои знания. Твое терпение. У меня нет ни того, ни другого.
— Мои знания я накапливал веками. И мое терпение тоже. Эти вещи не делают меня экстраординарным, и ты не должна сравнивать себя со мной.
Тэмми была удивлен его тоном. Он казался почти рассерженным.
— Я хотела сделать тебе комплимент.
— Ты сделал мне комплимент в ущерб себе.
Она пожала плечами.
— Я не знаю, как поступить иначе.
Он покачал головой.
— Ты необыкновенная.
— Нет. Это не так. Я совершенно обычна.
Каспен вздохнул.
— Это явная неправда. Но я и не жду, что ты мне поверишь.
— Ты думаешь иначе?
— Да, — сказал он, золото его глаз сверкнуло в тусклом свете камина. — Ты видишь себя не так, как я.
Он говорил спокойно, как будто его слова были истиной в последней инстанции. И все же Тэмми не могла ему поверить. В ее голове пронеслись годы жестоких насмешек — от Веры, от других школьников. Тэмми знала, что другие люди думают о ней; она знала, что чувствует по сравнению с другими. Она надеялась однажды увидеть себя такой, какой видел Каспен, но сомневалась, что этот день настанет сегодня.
Тем не менее, она спросила:
— Какой ты меня видишь?
Его глаза надолго задержались на ней.
— Было бы проще показать тебе.
Прежде чем Тэмми успела сообразить, что это значит, Каспен поднял ее на ноги. Он поставил ее так, чтобы она оказалась перед зеркалом в полный рост, а сам встал у нее за спиной. Осторожно, движением настолько медленным, что она едва заметила, что это происходит, он расшнуровал льняную рубашку и стянул ее с ее плеч. Она упала на землю. Затем он зачесал ее волосы назад, так что она была полностью обнажена.