У него разделился язык.
Тэмми осознала, какое экстраординарное самообладание, должно быть, демонстрировал Каспен, чтобы изменить только эту свою часть. Дым поднимался от его плеч, наполняя воздух и поднимаясь по телу Тэмми мягкими, призрачными струйками. Завитки обвились по бокам ее грудей, прежде чем подняться по рукам и пригвоздить запястья к матрасу.
Не имело значения, что он был хищником, а она — его добычей. Что бы ни случилось дальше, это неизбежно. Остановить его было невозможно, да она и не хотела. У Каспена была потребность, которая молила об удовлетворении. Голод, который могла утолить только Тэмми.
Ее ноги были широко раздвинуты, каждая частичка ее тела была обнажена. Он наслаждался ею с безрассудной самозабвенностью, его голова опускалась снова и снова, пока он насиловал ее своим языком. Тэмми была беспомощна, ее руки были прижаты над головой теплыми завитками дыма. Это не имело значения; она все равно не хотела двигаться. Не было ничего, чего бы она не позволила ему сделать, ни одной частички себя, которую она не отдала бы ему, если бы он этого захотел. Его голод пробудил в ней двойное пламя — то, которое жаждало насыщения.
Тэмми не оставалось ничего, кроме как сдаться — Каспену, самой себе, удовольствию.
Его язык был на ее клиторе. И внутри нее. И когда его пальцы тоже проникли в нее, она чуть не кончила. Это было уже слишком; она была готова взорваться.
— Каспен! — закричала она.
Он только глубже зарылся в нее. Она билась в дымчатых оковах, ее бедра дергались, когда он стимулировал в ней то, что она и не подозревала, что способна чувствовать. Все достигло кульминации, напряжение в теле сошлось в одной идеальной точке. Сердце Тэмми сжалось.
С приливом эйфорического освобождения она кончила.
Одобрительное шипение Каспена было оглушительным. Не могло быть никаких сомнений, что она давала ему именно то, в чем он нуждался, — что ее оргазм питал ту часть его, которая жаждала ее.
Тэмми внезапно почувствовала слабость, как будто только что пробежала длинную дистанцию. Каспен мягко лизнул ее, и она поняла, что он снова вернул своему языку человеческую форму. Он покрывал поцелуями внутреннюю поверхность ее бедра, удерживая пальцы внутри нее, пока кусал, пощипывая кожу зубами, наверняка оставляя синяк, неоспоримое напоминание об их союзе.
Ей не терпелось посмотреть на этот синяк завтра.
Наконец Каспен поднял голову. Они посмотрели друг на друга в безмолвном благоговении, как будто ни один из них не мог поверить в то, что только что произошло. Как будто то, что они разделили, было за гранью понимания.
Он приподнялся и наклонился для поцелуя. Его язык скользнул по ее языку, и она попробовала на нем себя.
Видишь?
Остальная часть его вопроса осталась невысказанной, но Тэмми знала, о чем он спрашивает. Ответ был только один:
Да.
Он медленно отстранился.
Каспен положил свой член ей между ног, его головка почти касалась ее пупка.
Он положил руку на основание члена, прижимая его к ее влажности, и медленно провел членом в ладони, имитируя движение, которое, она знала, он хотел сделать внутри нее.
— Тэмми. — Его глаза прошлись по ее телу. — Ты нужна мне. Сейчас.
Она подняла на него глаза.
— Ты мне тоже нужен.
Глава 14
Каспен не терял времени даром.
Его руки обхватили ее бедра, притягивая ее тело к себе.
В ту секунду, когда его член коснулся ее, разум Тэмми опустел. Она больше не могла думать. Все, что она могла делать, это чувствовать. Она чувствовала жар воздуха и пот на своей коже. Она почувствовала безжалостный взгляд Каспена, когда он начал входить в нее, всего на дюйм продвинувшись внутрь, прежде чем выскользнуть обратно. Даже это было слишком для Тэмми — она едва могла принять то, что он ей давал. Он снова скользнул внутрь, на этот раз продвинувшись на дюйм дальше.
Тэмми с благоговейным трепетом наблюдала за точкой их соединения. Она не могла поверить, как хорошо они выглядели вместе — как будто ее тело было его убежищем, и он наконец возвращался домой.
Они оба хотели этого. Они оба нуждались в этом.
Дыхание Каспена было прерывистым. Он изо всех сил сосредотачивался; Тэмми еще раз увидела, каких невероятных сил ему стоило сдерживаться. Она знала, что ничего так сильно он не хотел, как войти в нее. Но она также знала, что не сможет с этим справиться, и Каспен, конечно, тоже это знал. Его долгом было заботиться о ней — задавать темп и обеспечивать ее безопасность. Она верила, что он серьезно отнесется к долгу.