- Ох простите, барин, не угодила, – вновь кланяюсь ему, в мыслях отправляя мерзавца в далекие дали. – Ничего что я не при параде, хлеб соль не принесла?
- Прекрати! – повышает голос.
Я буду не я, если послушаюсь. Пусть своими слугами командует, им рот затыкает.
- Как скажете, граф. Извольте переместиться на ложе, – отправляю его на кушетку.
Я не должна забывать о времени, скоро явится Игнат Степанович. Добрый пожилой мужчина очень хочет поскорее восстановиться, чтобы не нагружать свою супругу, снова стать для нее опорой. Он вежлив и старателен, четко выполняет все рекомендации.
Иван взывает к моей совести, давно забыв о своей.
- Инвалид?! – повторяю за ним.
Я не считаю людей, сидящих в кресле, инвалидами. Они частично ограничены в передвижении, но в остальном ничем не отличаются от других. С таким же успехом можно левшу инвалидом назвать. Что, собственно, колясочники не могут делать? Есть, пить, говорить, готовить, убирать за собой, работать, машину водить, любить или быть любимыми? Сейчас повсюду устанавливают пандусы, автобусы оснащены специальными входами, множество приспособлений придумали для облегчения передвижения людей на колясках. Левше тоже тяжело жилось раньше. Ничего, приноровились. Они не жаловались, не просили относиться к ним как-то иначе. Теперь даже ножницы и ручки для них выпускают. И все воспринимают их наравне. А сколько великих спортсменов среди параолимпийцев? Правильно, много. Да я даже десятой частью из того, что им удалось добиться, похвастать не могу. Я вообще отношусь к слову «инвалид», как оскорблению. И мне не важно, что его произносит человек, сидящий в коляске. Он оскорбляет остальных. Хотя в отношении Ивана это слово вполне приемлемо, характеризует его личность. Он инвалид на голову. Вместо нее думает другой орган, тот что находится ниже пояса. Мало того, у Ивана напрочь атрофированы такие чувства, как достоинство, совесть, честность и ответственность. У подлеца отсутствует важный орган – сердце. Вместо него кровь в груди качает протез, неспособный испытывать человеческие чувства.
В порыве агрессии, которую спровоцировала я, Иван несется на меня. Его пальцы оказываются на моей шее. Реагирую раньше, чем он успевает их сомкнуть, оставить на моей коже синяки. Мне в принципе неприятно, что гад меня касается. Кладу руку ему на плечо и давлю на определенную точку. Мысленно благодарю своего преподавателя на курсах массажа. Первоклассный мужик. Он меня очень многому научил на своих допах. Тот, кто ограничился стандартным курсом, очень многое потерял. Ни всем людям помогает классическая техника.
Иван дезориентирован болью. Бью в горло. Не сильно. Тут важна точность, а не сила удара. Кадык - слабое место мужиков. За то время, пока напыщенный индюк будет откашливаться, успеет остыть и понять, что есть люди, способные дать отпор. Я его не боюсь.
Не желая терять драгоценные минуты, готовлюсь к приему пациента по записи. Я должна была и для Ивана достать подстилку, но забыла от растерянности и неожиданности.
Дожидаюсь спокойного дыхания пингвина и указываю на дверь. Он изначально не собирался лечиться, ему нужна была я. Иван попытался, я выказала свое фи - на этом наша встреча окончена. Пусть катится восвояси.
В ход идут угрозы. Зря. Этого делать ему точно не следовало. Теперь я зла до безумия. Семья подонков неплохо попила нашей кровушки. Один попользовался, обрюхатил и выкинул. А второй, спасая своего мерзавца-сыночка от проблем с законом, состряпал уголовное дело на моего отца, заставив нас молчать. Но и этого им показалось мало. Вместо того, чтобы хотя бы финансово помочь, Орлов старший отобрал имеющееся, ухудшил наше финансовое положение, создал проблемы. Он непросто лишил работы единственного кормильца нашей семьи, но и испортил его трудовую, чтобы тот не смог устроиться на нормальную должность. Мы с трудом концы с концами сводили, в итоге продали дачу, чтобы хоть как-то выкарабкаться, справиться с трудностями. Из-за моей глупости, наивности, на шее папы оказались еще два ребенка. Он на двух работах пахал, спал по четыре часа в сутки, не позволив мне бросить колледж. Маме не разрешил на работу выйти, так как мне помощь с двойняшками требовалась. Родившись раньше срока, девчонки с рождения были очень болезненными, беспокойными. Да у них до сих пор шило в попе сидит. Не всякие пацаны такими растут, как мои обезьянки. В детстве, смотря мультфильм «Осторожно, обезьянки!», я смеялась в голос. Если бы я тогда знала, что в будущем окажусь на месте их мамы, то обливалась слезами. Но мне даже в голову не приходила мысль, что у тех мелких проказниц имелись прототипы в реальной жизни. Радует одно – таких обезьянок у меня две, а не пять.