- Вера! – одергивает меня Тимофей Григорьевич, взявшийся неизвестно откуда. – Выйди на минуту, – строгим голосом требует он.
Вынуждено подчиняюсь. На самом деле я и сама желаю поскорее уйти, мне неприятно находиться с Иваном в одном помещении, дышать с ним одним воздухом.
Выйдя за дверь, останавливаюсь. На меня смотрят две пары глаз. Одна принадлежит моему начальнику, заведующему отделения, вторая – бледной женщине с усталым взглядом, мокрыми глазами, лет шестидесяти пяти на вид. Возможно ей меньше. Точно сказать не берусь. Сжимая платок в руке, она прикладывает его к уголкам глаз, не позволяя слезам скатиться по щекам.
- Вера, что на тебя нашло? Это верх непрофессионализма, – хмурясь, сердито произносит Тимофей Григорьевич.
- Отец Ванюши умер чуть больше года назад, – всхлипывая, говорит женщина.
В ее лице угадываю схожие черты с Иваном и моими дочками. Становится понятно, кто она. На секунду теряюсь от услышанного.
- Я не знала, – произношу виновато, но тут же беру себя в руки.
«Бумеранг», - эхом повторяется в моей голове.
- Извиняться не стану, – произношу холодно, переводя взгляд на начальника. – Можете уволить. Если в нашей больнице медсестры воспринимаются, как мусор, мне не жалко с ней расставаться. Только предупреждаю сразу, две недели я доработаю. Не собираюсь оставлять прекрасных людей без помощи из-за куска… – недоговорив, смыкаю губы и обхожу Тимофея Григорьевича, чтобы отправиться в сестринскую к Томке.
Сделав пару шагов, снова останавливаюсь. Передо мной, держась за ходули, стоит Игнат Степанович. Он пришел чуть раньше назначенного времени.
- Здравствуйте, – приветствую его, растягивая губы в искренней улыбке. – Как вы себя чувствуете?
- Здравствуй, Верочка. Хорошо. Твоими стараниями, – улыбается в ответ.
- Не мои старания вас поставили на ноги, а ваши. Давайте я вам помогу, – тянусь к пожилому мужчине, желая взять его под руку.
- Что ты, Верочка. Я сам, – отказывается он. – Это мне раньше помощь требовалась, а теперь потихоньку своими передвигаю. У тебя же еще обед. Иди поешь, чаю попей. Я подожду. Как раз потихоньку до кушетки доковыляю. Расхаживаюсь помаленьку.
- Ну хорошо, идите. Я уже вам постелила. Располагайтесь, я скоро.
- Не торопись, – с теплотой произносит Игнат Степанович и мелкими шажочками направляется в сторону кабинета физиотерапии.
Я продолжаю свой путь. Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться. После встречи с Иваном меня трясет. Увольнение окончательно выбило меня из колеи. Не вовремя гад появился. Ой как не вовремя. Теперь мне нужно подумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Я должна срочно найти другую работу с оплатой не меньше прежней. Времени осталось очень мало, а я и половины суммы на операцию не собрала. Рассчитывала вскоре взять кредит, но после смены работы мне в нем откажут.
До сегодняшнего дня мне казалось, что сильнее ненавидеть нельзя. Но я ошибалась. Можно. С каждым шагом, приближающим меня к сестринской, моя ненависть достигала рекордных высот. Всякий раз, как этот подонок врывается в мою жизнь, она летит под откос.
Глава 4. Иван
Сидя в чертовом кресле, смотрел на застеленную тонкой тканью кушетку и представлял, как она и помещение, в котором я находился, горит. Я был настолько взбешен, что сам себе казался огнедышащим драконом. По моим представлениям, я уже открыл рот и изверг языки пламени, они быстро объяли кабинет, пожирая все вокруг. Я даже ощущал жар кожей. Я горел изнутри и снаружи.
Сам не понимаю, что со мной происходило, все ощущения были на грани. Они не поддавались контролю. Я не могу объяснить, что на меня нашло, почему меня так сильно покоробила жалость в глазах медсестры, которую видел впервые в жизни. А потом еще пуще задело презрение. Когда-то давно я использовал свою фамилию, как повод закадрить понравившуюся девчонку. Рассказывая про древний род Орловых, блистал своими знаниями, заговаривал язык, обескураживал. Метод был безотказный. Относится наша семья к древнему роду или мы просто являемся однофамильцами, я не знал. Легенда работала, а это главное. Но сегодня я слушал издевки наглой девицы со скрежетом зубов и впервые сожалел о принадлежности моей фамилии к графскому роду.