«Почему?! Почему?!» - вновь и вновь спрашивал сам себя, пытаясь разобраться в ощущениях, найти им логическое объяснение. Я хотел понять, почему раздражался на любое слово или действие мелкой пигалицы. Словно не желал ее видеть или, чтобы она меня видела. Видела таким: слабым, ущербным, жалким.
- Зря вы, молодой человек, – старческий голос прерывает мои мысли, огонь на шторах и кушетках исчезает. Они вновь целые, светлые, чистые. – Вера Яковлевна прекрасная медсестра, замечательная девушка.
Старик, опираясь на ходули, очень медленно проходит мимо меня к столу. Зачем-то слежу взглядом за его ногами. Мужчина едва отрывает их от пола, передвигается маленькими шаркающими шажочками, переставляет то левую, то правую ногу.
- Я не так давно находился в том же положении, что и вы. А теперь хожу. Бегать вряд ли смогу, возраст знаете ли, но от них планирую избавиться через месяцок-другой, – снова переставляет чуть вперед ходули. – Если бы не Верочка Яковлевна, до сих пор бы пластом лежал на кровати, а моя Евдокия Павловна срывала спину, тягая своего старика. Верочка не только меня спасла, но и мою любимую жену. Я на прием не пришел. Не дозвонившись, она приехала к нам, соседей на уши поставила, ключа от квартиры добилась. Мы люди пожилые, у Лидочки запасной хранили. Вера Яковлевна вовремя появилась, жене моей укол сделала, скорую вызвала. Потом жертвовала своим обедом, за мной приезжала, обратно отвозила. Моя Евдокия приболела и не могла. За прошедшие месяцы Верочка нам с женой внучкой стала. Я ради нее и своей Евдокиюшки заставляю себя каждое утро вставать, упражнения выполняю, расхаживаюсь, с усталостью борюсь, – остановился у стола медсестры.
- Что с вами случилось? – зачем-то поинтересовался я.
Старик располагал к беседе. В его голосе не присутствовало осуждения или упрека, а взгляд был равнодушным. Он разговаривал со мной так, будто мы случайные попутчики в поезде.
- Человеческая лень и стариковская глупость. Не хотел до мусорки несколько раз ходить, решил, что я все так же молод и полон сил, как сорок лет назад, – с легкой полуулыбкой на губах произнес он. – Тумбу старую, громоздкую разбирать поленился, понес, как есть. На лестнице оступился, за ней же не видать ничего. Упал спиной на ступени, а эта дура на меня сверху. Так в обнимку с тумбой до площадки на спине и проехался. Теперь, даже если захочу, не смогу забыть сколько ступенек в пролете, – усмехнулся, открывая авоську, которая до этого момента висела на его запястье. – Поломался я знатно. Кости стариков – вещь хрупкая. Думал все, не встану, так и помру лежачим. Но Тимофей Григорьевич сотворил чудо, а Верочка помогла подняться. Мир, как говорится, не без добрых людей, – достал из тряпичной сумки две вязанных куколки и положил на стол. Следом на его поверхность легла шоколадка. Простенькая, дешевая, чуть помятая с угла.
«Да уж. Ей действительно еще в куклы играть надо. Слишком мелкая», - хмыкнул про себя, глядя на «благодарность» старика.
«Может и мне следовало дать ей денег, чтобы общалась поприветливее?» - промелькнула в моей голове другая мысль.
- Ванечка, что же ты наделал? Зачем? – расстроенным тоном спросила мама, подойдя ко мне.
- Уже освободилась? Что сказала доктор? – спросил маму, не отреагировав на ее причитания и упреки. Да и нечего мне было ответить. Вины за собой не чувствовал, только злость. Я злился на себя, на несправедливость мира, на медсестричку, на врача и даже на маму, притащившую меня сюда.
- Все нормально. Давление немного расшалилось. Ерунда.
- Юлии Андреевне требуется отдых и профилактическое лечение. Волнения для нее строго противопоказаны, – произнес Тимофей Григорьевич, остановившись рядом. – А вам, Иван Петрович, пора домой. Приезжайте, когда созреете для лечения.
- Это все, что вы хотите мне сказать? – сердито посмотрел на него. – Ваша медсестра…
- Вера Яковлевна повела себя неверно, с ней будет проведена разъяснительная беседа, – перебил меня строгим тоном.
Едва я обрадовался, он продолжил, обескуражив меня:
- Мой медицинский персонал в подобных ситуациях должен вызывать охрану, а не пытаться самостоятельно защититься от хамства и нападков пациентов. Вера Яковлевна забыла о правилах безопасности, поэтому мне придется их напомнить. Всего доброго, Иван Петрович. До свидания, Юлия Андреевна. Берегите себя и свое здоровье, не ухудшайте ситуацию.