- Ну так удобно же, – усмехнулась я. – Готовить им не надо, уговаривать тоже. Нарисовал в программе, нажал на кнопочку, и ребенок все съел. Тишина нужна – звук выключил и кайфуешь. Хочешь выспаться, поставил мультяшного малыша на паузу и иди отдыхай.
- Точно-точно, – рассмеялся в ответ добродушный старик. – Эх, и куда мир катится?
- Не катится, а засасывается, – улыбнулась Игнату Степановичу, – в глубокую всемирную паутину.
- Э-хе-хех, – шумно вздохнул он. – Жаль новое поколение, очень жаль. Ты, Верочка, иди пока чайку попей с шоколадкой. Глаза у тебя грустные. Может, хоть она тебе настроение поднимет. Гормон счастья как-никак.
- Нет, Игнат Степанович. Вот закончим и вместе с вами попьем. А в выходные я с девчонками к вам в гости наведаюсь, Евдокию Павловну за кукол поблагодарим, о ее самочувствии справлюсь, давление измерю.
- Спасибо тебе, внучка. Нам старикам много не надо, чуточку внимания и заботы. Евдокиюшка будет счастлива.
Через час меня к себе вызвал Тимофей Григорьевич. В его кабинет входила уверенной походкой, но внутри меня до предела сжималась пружина. Мне нравилось работать под его началом. За прошедшие годы больница стала для меня вторым домом, а коллектив - семьей. Прощаться с ними совершенно не хотела.
- Присаживайся, – сказал он, указывая на стул.
Подойдя к столу заведующего, опустилась на предложенный стул. Ожидая, когда Тимофей Григорьевич передаст мне бумагу и ручку для написания заявления по собственному желанию, смотрела в его глаза, мысленно прощалась.
- Прости, – произнес он, сильно удивив меня. – Я не знал, что так выйдет. Иван Петрович казался мне адекватным и воспитанным мужчиной.
- Вы меня тоже простите. Мне следовало вести себя сдержаннее. Я вас подвела.
- Вера, в будущем не забывай о правилах. Они неспроста придуманы. Охрана свой хлеб ест не за просиживание штанов. Психика у наших пациентов разная. Позвав охрану, медперсонал не просто защищает свое здоровье и жизнь, но и избегает проблем, жалоб со стороны недовольных.
- Вы меня не уволите? – уточнила, не веря своему счастью. Как минимум, я заслужила выговор, как максимум – увольнение.
- Нет. Не имею привычки разбрасываться отличными кадрами. Я тебя вот за чем позвал, – потянулся к краю стола и достал из органайзера листок. – Мой друг похлопотал за твоего отца. Лечение и операция вам ничего не будут стоить. Только протез оплатить нужно. Но это значительно меньше, чем первоначальная сумма.
- Спасибо, – на выдохе сказала ему. На глаза вновь навернулись слезы, но теперь это были хорошие слезы, добрые.
Тимофей Григорьевич говорил, что постарается выбить моему папе квоту, но мы сильно не надеялись. Его друг руководил частной столичной клиникой, а сын этого друга являлся в ней ведущим хирургом. В той клинике имелась какая-то программа по приему граждан по полису, но всего два-три человека в месяц. Очередь на бюджетные места была расписана на месяцы вперед. Тимофею Григорьевичу удалось невозможное - для моего папы сделают исключение.
Полгода назад он гулял с Гелей и Милой на детской площадке в соседнем дворе. Дочки упросили дедушку раскрутить карусель интенсивнее. Им очень нравилась круглая деревянная конструкция с металлическими поручнями, закрепленными крест на крест. Под звонкий смех внучек папа так расстарался, что получил травму. Он решил не просто толкать карусель рукой, но и побежал по кругу. В какой-то момент папа поскользнулся или оступился и неудачно упал, потянув руку и ударившись коленом об этот деревянный помост с металлическим ободом. Удар о вращающуюся карусель вышел сильным, папа лишился коленного сустава.