- Тебя послушать, так во всем виноват я один. Сам отказываешься от дела отца, предпочитаешь свою мечту, но почему-то выставляешь крайним меня. С чего ты решил, что я обязан им заниматься? Причем я занимаюсь, – направил на брата палец. – Работаю по мере сил. Иногда ночами сижу, потому как днем мать меня в клиники тащит. Но ездить в компанию… Увольте, – рассек ребром ладони воздух. – Не заставишь. Я сыт по горло их сочувствием и жалостью.
Во время видеоконференций люди видели только мою верхнюю половину тела, воспринимали как личность, начальника. Стоило мне приехать в офис компании, как уважение в глазах подчиненных сменялось жалостью. Все, как один, старались мне услужить, подать то, чего не просил, отодвинуть стул, чтобы он вдруг не оказался у меня на пути. Едва ли не приседали, чтобы сравняться со мной в росте. Видеть подобное было невыносимо.
- Да что за ерунду ты несешь! – брат стукнул рукой по подлокотнику. – После случившегося с тобой отец переоборудовал весь офис.
- Ты сам услышал, что сказал? – перебил Арсения. – Отец с первого дня мне лгал. Он не верил в то, что я встану на ноги, потому и перестроил.
- Верил! Как никто другой верил. И ты это знаешь, – брат поддался вперед. – Отец переоборудовал офис для других сотрудников. Он пересмотрел свои взгляды, обеспечил работой людей, прикованных к креслу на всю оставшуюся жизнь.
- И сделал это для того, чтобы я не чувствовал себя ущербным, работая в нашей компании. Вроде как, я не один такой.
- Не пори чушь! – прикрикнул на меня Арс. – Отец просто помогал людям, их семьям. А тебя он до последнего пытался вылечить. Заметь, ни один врач не сказал, что ты безнадежен. Ты сам на себе крест поставил и требуешь того же от других. Только я, в отличии от мамы, не воспринимаю близко к сердцу твои капризы.
- Это не капризы, а моя позиция. И мне, знаешь ли, тоже нелегко. Будь моя воля, я поселился в отдалении от всех и наслаждался тишиной. Но, чтобы не страдала мать, я вынужден проходить бесконечные обследования, ездить по чертовым врачам. Меня от одного вида больничных стен и халатов коробит. Сам-то смог бы столько времени через подобное проходить? Семь! Семь чертовых лет я только и делаю, что лечусь, борюсь, выслушиваю одно и тоже! Теперь меня еще и к мозгоправу пытаются отправить. Только психушки мне для полного счастья не хватало. И знаешь, вы правы - я свихнулся! Свихнулся от врачей, ваших нотаций, давления, постоянного вмешательства в мою жизнь, отношения, как к маленькому ребенку, бесхребетному существу, не имеющему права на собственное мнение!
- Не ори. Мать напугаешь, – тихо одернул меня брат.
Встав из кресла, Арсений прошелся по кабинету и остановился у окна.
- Вань, я согласен, тебе не просто. Ты устал. Но давай попробуем найти компромисс?
- Брат, ты в курсе, что такое компромисс на самом деле? Компромисс - это когда недовольны все.
- Нет. Компромисс – это всеобщие уступки, чтобы достичь консенсуса.
Арсений вернулся обратно в кресло.
- Ты не можешь отрицать, что в отношении мамы мы с тобой хотим одного и того же.
Я согласно кивнул. Мы оба переживали за ее здоровье.
- Маме нужен полноценный отдых. Срочно. Самое лучшее, что мы можем сделать – отправить ее в санаторий.
- Как ты себе это представляешь? Предлагаешь связать ее по рукам и ногам?
- Нет. Есть другое решение данной задачи, – лукаво улыбнулся мне. – Мы отправим маму в санаторий вместе с Еленой Юрьевной.
- Мамой Вари? – переспросил удивленно.
- Да. Она готова помочь нам уговорить маму.
- Но как?
- Варя беременна. Врачи настаивают на морском воздухе и санаторных условиях. Моя жена отказывается расставаться с сыном надолго, но и с ним отдых не будет отдыхом. В помощь нужны бабушки.