Я слушала, кивала и с трудом сдерживала свое ликование. Вот так одним махом Тимофей Григорьевич вновь решил все мои проблемы. Впору считать его ангелом-хранителем нашей семьи и меня лично.
- Спасибо, – поблагодарила своего начальника, поднялась со стула, взяла визитку и на ватных ногах направилась к двери.
Мне требовалось срочно выпить холодной воды, иначе закричу или разревусь от счастья. Папа скоро будет ходить как раньше, перестанет терпеть муки и боль, вновь сможет играть с внучками во дворе. А мне не придется работать в ночную смену или сутками напролет, чтобы погасить долги.
Не стану врать самой себе, кроме папы, я подумала и о собственных чувствах. Мне хотелось поквитаться с Иваном за прошлое. Когда-то он сделал меня своей игрушкой для развлечения, врал мне в глаза, теперь настала очередь кошки играть с псом. Кобель познает всю прелесть характера обиженной Кисули. Также, глубоко в душе, где-то очень-очень глубоко, сидело желание ему помочь. Я должна была это сделать хотя бы потому, что он являлся отцом моих Ангела и Милашки. И не важно, что его семья от них отказалась, а самому Ивану они никогда не были нужны. И пусть все его признания в любви, обещания жить вместе долго и счастливо являлись сплошным обманом, главное, моя совесть будет чиста. Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы он встал.
Глава 8. Иван
В воскресенье я проводил маму до двери, а брат отвез ее в аэропорт. С облегчением выдохнув, отправился в свой кабинет. В этот вечер я даже позволил себе выпить несколько бокалов бренди. Впервые за долгое время у меня наступил настоящий отпуск. Не рабочий, а личный. Если наш с Арсением план не потерпит фиаско, меня ждут три недели тишины и покоя. Никто не будет таскать меня по врачам, пихать в руки брошюры клиник или распечатки с интернета, предлагать различные методы лечения, вздыхать и упрашивать в моменты отказа, доказывать, что необходимо бороться.
Ложась спать с довольной улыбкой на лице, мечтал о завтрашнем дне, о том, что хорошенько высплюсь, устрою себе полную разгрузку. Арса предупредил о своем выходном заблаговременно. День в постели с книгой – самое большое счастье, о котором мог мечтать. Никаких напоминаний об обеде, просьб о часовой прогулке во дворе, правильном питании и разговоров по душам, когда лезут именно в мою, а заканчивается все одним и тем же: «Я сегодня общалась с Галей, Глашей, Катей, Симой… Она сказала, что в Германии, Англии, Турции, Зимбабве… есть прекрасный врач. Он творит чудеса. Маму, папу, брата, сестру, деда… ее институтской подруги вылечил за короткий срок».
- Может быть, как только она вернется, мне самому отправиться в какой-нибудь санаторий? – произнес вслух, когда веки тяжелели, тело расслаблялось, а в голове зарождался прекрасный сон.
В тот момент я находился на вершине блаженства и не предполагал, что мое утро превратится в кошмар на яву, а мой собственный брат жестко меня подставит.
- Подъем, соня! – врывается громкое в мой сон, прерывая его.
Яркий свет, проникнув сквозь закрытые веки, неприятно режет глаза. Кажется, будто мне в лицо направили самый мощный прожектор. Морщась и хмурясь, приоткрываю глаза, желая понять, что происходит. Через маленькие щелочки всматриваюсь в очертания фигуры, мелькающей вдоль окон и сдвигающей шторы. Пытаюсь разглядеть самоубийцу, посмевшую войти в мою комнату и потревожить меня. Глаза постепенно привыкают к яркому свету, и я вижу Веру, ту самую медсестру, с которой схлестнулся в больнице около двух недель назад. Уперевшись локтем в кровать, отрываю голову от подушки.
- Что ты тут делаешь? – хриплю сонно.
- Пришла исполнять твою мечту, – улыбается мне.
- Какую? – продолжаю хмуриться от яркого света.
- Зашагать на своих двоих и попрощаться навсегда с коляской.
- Но я не об этом мечтал, – роняю голову обратно на подушку, прекрасно помня, что засыпал с мыслью о выходном дне и долгом отпуске без занудства мамы, а также нравоучений брата в ее защиту.
- Да? – звучит искреннее удивление. – Значит, придется начать мечтать об этом, потому как я пришла исполнять именно ту мечту, о которой сказала. И да, выбора у тебя нет.