- Что же нам делать? Операцию на голову? – растерянно роняет мама, глядя на доктора.
Мгновенно перевожу взгляд на мужчину, на языке уже вертятся слова, как далеко ему пойти. Собираюсь обозначить расстояние и конечный пункт назначения, но Тимофей Григорьевич меня опережает, начинает говорить первым:
- Нет. Операции не требуется. Ивану Петровичу нужна вера.
- Хмм… – ухмыляюсь я.
Врач устремляет свое внимание ко мне, в глазах читает все, что я о нем думаю. Надо отдать ему должное мужику, эмоции контролирует отлично. Ни один мускул на лице Тимофея Григорьевича не дрогнул.
- Ваня отказывается посещать психологов, – озвучивает мама.
- У меня нет ни времени, ни желания ходить к мозгоправам. Я не марионетка и не теннисный мяч, чтобы перебрасывать меня от одного врача к другому. Не хватает квалификации и знаний помочь, так имейте мужество признаться. И не надо нам тут про веру в излечение заливать, – строго чеканю, утратив свою сдержанность.
Надоело, что все пользуются маминой слабостью, любовью к сыну, тянут из нашей семьи деньги, пытаясь улучшить свое личное финансовое положение.
- Вы неправильно меня поняли, – спокойным тоном произносит Тимофей Григорьевич. – Я говорил не о чувстве, а о человеке. Вера – девушка, работающая в физиотерапевтическом кабинете нашей больницы. Она помогла многим людям. Вера – это то, что вам нужно.
«О, а вот и повитухи. По крайней мере, реклама своей сотрудницы из уст врача звучит именно так», - подумал я, а в слух сказал другое:
- Экстрасенс? Шаманка? Ведьма?
- Человек, – краешком губ улыбается он. – Иван Петрович, что вы теряете? Почему бы не попробовать?
- Сынок, пожалуйста, – умоляюще тянет мама, кладя свою теплую ладонь на мою руку.
Шумно вздохнув, киваю. За прошедший год я сотню раз пожалел о данном ей слове на похоронах отца. Мной руководило чувство вины перед ним и мамой.
Пообещав продолжать бороться, я пытался утешить ее, облегчить боль, от потери любимого мужа. Я считал, что сердце отца остановилось из-за меня. Он сильно сдал, после аварии, в которой пострадал я и дочь его друга. Они сдружились в армии, отец спас дядю Игоря. Когда папа решил начать свое дело, друг был рядом, отвечал за его безопасность. Позднее возглавил службу безопасности. Отец доверял дяде Игорю, знал, что он никогда не предаст, всегда прикроет его спину.
Несмотря на то, что Оксана в аварии почти не пострадала, отделалась легким сотрясением и ушибами, папа чувствовал свою вину перед дядей Игорем. Ведь автомобилем управлял я. Со слов очевидцев: я не справился с управлением и спровоцировал аварию.
Наши родители прилетели, когда мне уже сделали первую операцию. Моя невеста сидела рядом. Первое время она крайне редко отходила от меня. Потом была чреда операций с обнадеживающими диагнозами врачей. Мать осталась со мной в Европе, а отец разрывался между странами. Он не мог надолго оставить компанию без присмотра, брат еще не был силен в семейном бизнесе в тот момент. Кроме того, лучшие врачи, операции и уход в европейских клиниках стоили недешево. Мое лечение и будущее напрямую зависело от прибыли компании.
Все эти волнения за сына, частые перелеты и нагрузка в бизнесе отразились на здоровье отца. Он скрывал, не показывал вида, стараясь быть главной опорой и поддержкой семьи, откладывал свое лечение на потом. Устав от операций, лживых обещаний докторов, бесконечных обследований, терапии, лекарств, я начал противится перелетам и поездкам в клиники, спорил, требовал оставить меня в покое, смириться с моим состоянием. Мы стали часто сориться с отцом, так как они с мамой сдаваться отказывались. Все это привело к тому, что его сердце не выдержало и остановилось. Отец в тот момент находился в своем рабочем кабинете, к тому же отпустил секретаря. Его нашел охранник после звонка мамы поздним вечером. Но было уже слишком поздно.
Убитая горем, мама на похоронах отца еле держалась на ногах. Она ничего мне не говорила, не упрекала, но я и сам понимал, что повинен в его смерти. Давал слово лечиться, еще по одной причине. Я боялся, маму постигнет та же участь.