- Мам, я клянусь, что выполню желание отца, продолжу бороться и в итоге встану на ноги. Я тебе слово даю. Ты мне веришь? – произнес, держа ее за руку.
На следующий день мы узнали о новой трагедии. Дядя Игорь явился на похороны сильно выпившим, шатался, вытирал слезы, пил из своей фляги. Тем же вечером он напился до беспамятства. В таком состоянии дядя Игорь собрался сесть за руль своего автомобиля, но не дошел. Не глядя пересекая дорогу, друг семьи, крестный моего старшего брата и отец моей невесты угодил под колеса мчащегося автомобиля. Удар был такой силы, что дядя Игорь скончался мгновенно. Его похоронами занимался Арсений. Тетя Валя и Оксана находились не в том состоянии.
Спустя полгода моя невеста так же перестала верить в мое излечение.
- Иван, ты должен меня понять. Я честно надеялась до последнего. Но семь лет достаточный срок, чтобы убедиться в обратном. Молодость проходит. Я не готова истратить ее всю на мужчину в инвалидном кресле. И Россия - не для меня, – с жалостью смотрела в мои глаза Оксана. – Прости.
- У тебя кто-то появился?
- Причем тут это?
- Окси, скажи правду. Я не могу ходить, но зрение и мозги работают нормально. Я не ребенок, переживу.
- Да, у меня есть другой мужчина. Эндрю любит меня, а я его. Мы хотим создать семью. Я женщина в конце концов! – чуть повысила голос на эмоциях. – Пойми, мне нравится в Европе, я не хочу возвращаться. Моя жизнь там, с Эндрю. А ты обязательно встретишь кого-нибудь. Ее не будет тяготить твое положение. Она полюбит тебя таким, – указала на меня рукой, проведя ей сверху-вниз.
- Обязательно, – с горечью усмехнулся я в ответ. – Уходи, – попросил ее спокойно.
Я не испытывал боли по поводу нашего расставания, все к этому шло. Да, я сам настоял на том, чтобы Оксана не прерывала своего обучения в Европе из-за меня, осталась там, но она могла отказаться, настоять. С каждым годом ее визиты становились реже и короче. После окончания университета Оксане предложили работу в преуспевающей европейской компании.
- Дорогой, я думаю в первую очередь о нас. Опыт в этой компании поможет нам в будущем. Когда ты возглавишь семейный бизнес, твоя жена станет реальной поддержкой для тебя, – уговаривала меня, будто был против. Но я действительно не собирался портить карьеру невесты, ее жизнь. Окси не должна страдать и ущемлять себя в чем-то из-за меня.
После похорон дяди Игоря она вновь улетела в Европу. Даже ее собственная мать, сходившая с ума от горя, не повлияла на решение Окси. За полгода она не появилась в России ни разу. Причины, озвученные по телефону, выглядели надуманными. Прилетела Оксана только для того, чтобы вступить в права наследования, заодно сообщить мне о разрыве помолвки.
Ударом для меня стал не конец отношений, а ее слова. Она честно призналась в том, почему откладывала нашу свадьбу столько лет – Окси не желала связывать свою жизнь с инвалидом. Выходит, моя невеста, теперь уже бывшая, с самого начала не верила в мое выздоровление, а мечты о том, как мы вместе рука об руку пройдем по дорожке, усыпанной лепестками роз, в статусе мужа и жены, были враньем.
В тот день я впервые пожалел о данном обещании на могиле отца. Я вновь захотел, чтобы меня оставили в покое, перестали питать лживые надежды на то, что я когда-нибудь встану с чертова кресла. Жалость в их глазах и в глазах окружающих добивала, выворачивала душу наизнанку.
И вот я опять поддался уговорам матери, приехал на обследование в очередную больницу, где якобы работает великолепный хирург, профессор, у которого когда-то учились лучшие врачи столицы. Вот только и он повторил то, что я слышал от его коллег и учеников. Хоть бы один был честен, сказал правду, тогда бы мама успокоилась, смирилась. Но кто захочет лишаться своего дохода?
- Отправляйтесь на первый этаж в сто семнадцатый кабинет. Светлана вас проводит, – произносит Тимофей Григорьевич, закрывая папку с моими многочисленными выписками и снимками. – Юлия Андреевна, задержитесь, пожалуйста. Я бы хотел пообщаться с вами наедине. Мне не нравится ваша бледность, состояние кожи.
- Ерунда. Просто не выспалась, – отмахивается мама, порываясь встать со стула.
- Мам, это не ерунда. За меня волнуешься, а к своему здоровью относишься беспечно, – останавливаю ее, сжав за руку. – Задержись. Я сам доберусь. Макар и…