Леди Догейн ела аккуратно, держала спину так прямо, что кости заныли, и брала еду очень маленькими кусочками, чтобы в любой момент суметь поддержать разговор с сенешалем.
Натаниэль долго молчал, иногда посматривая на гостью. Она спрятала взор, чтобы не пересекаться с ним взглядами — иначе возникнет неловкость.
— Леди Догейн, прошу вас, — вдруг заговорил он, когда подали куропаток, — расслабьтесь. Вы не на королевском приеме, здесь только я, кухарка и ваш паж.
Она вздрогнула, замерла, не зная, что ответить. Сказать, что она всегда так ест? Он не поверит. Никто так не ест. Признать, что притворяется? Ее и так обвинил в притворстве Размунд!
— Я понимаю ваше беспокойство, леди Догейн. Вы приехали к принцу Лансеру. Вы хотите ему понравиться. А идиот Размунд вас напугал.
Катрина невольно скукожилась, но тут же снова заставила себя распрямиться. Однако уже в разумных пределах.
— Не переживайте, — Натаниэль отпил немного воды, — Размунд всего лишь старый вояка. У него нет никакого влияния на принца, так что можете смело с ним ругаться.
— Я бы не хотела ругаться с кем бы то ни было, сенешаль, — ответила она. Вдруг Катрине подумалось, что ее слова прозвучали слишком строго, потому она прибавила, — но я благодарна вам за доброту. Размунд действительно меня беспокоил.
— Кстати, о беспокойстве, — сенешаль почти не притронулся к пище, кажется, ему важнее был этот разговор, — надеюсь, вы не сильно волнуетесь из-за своих слуг? В дороге постоянно случаются… Плохие вещи. Люди, которые вас сопровождали, не только знали о рисках, они отправились с вами именно для того, чтобы принять удар на себя.
— Они могли погибнуть… — сердце задрожало, когда сенешаль коснулся этой темы, — и меня не успокаивает мысль, что они погибли за меня.
— Рыцари умирают во славу короля, леди Догейн. Пасть, защищая его — великая честь.
— Но я не король, сенешаль. А они — не рыцари, — Катрина резко выдохнула, зажмурилась на секунду, чтобы не позволить слезам выкатиться на щеки, — я прошу прощения за свое поведение, сенешаль, — чуть уняв тревогу, снова заговорила она, — спасибо, что подбадриваете меня, просто… — она осеклась.
— Что «просто», миледи? — он нагнулся, протянул руку и нежно прикоснулся к ее пальцам. Катрина недоуменно его оглянула. К чему такие знаки внимания? Впрочем, она не решилась одернуть кисть — и так наговорила сенешалю лишнее. Стоило удержать его расположение.
— Ничего особенного, сенешаль… Страшные сны. И только.
— Ночные кошмары изнуряют. Я вас понимаю, — он мягко улыбнулся и отпустил ее руку, заметив, что Катрине неловко, — быть может, вы хотите с кем-то о них поговорить?
— Я бы… — она мечтала излить кому-нибудь душу, но не могла довериться ни Лизетте, ни Лансеру, ни Бенжену. Ни тем более сенешалю. Вдруг идея пронзила ее, — возле замка, должно быть, есть церковь?
— Есть. Точнее. Была. Епископ замыслил строительство нового собора. У клириков нынче модно тратить бешеные деньги на новые каменные церкви, а потом спорить, у кого шпиль длиннее, — он ухмыльнулся ехидно, но тут же извинился, — простите, миледи, за мою грубую шутку.
— Ничего страшного, сенешаль. Но где тогда проходят службы?
— Во временной церкви, миледи. Но там сейчас настоящий свинарник, даже нет мест для знатных персон, придется стоять рядом с грязными крестьянами. К тому же холодно там до безобразия. Нужна большая вера, чтобы простоять всю службу. Либо широкие одежды, под которыми можно спрятать шубу, как у епископа, — он отхлебнул еще воды из стакана, — однако, если вы ищете благословение Небес, можете посетить монастырь Святой Гретты. Мать-настоятельница с радостью вас выслушает. И поможет советом.
Мать-настоятельница? Так даже лучше. Катрине не помешала бы сейчас материнская теплота и нежность.
Хотя ее почему-то пугала мысль о святой Гретте, но, быть может, потому и стоит заглянуть в монастырь? Увидеть поклонников Гретты, понять, что она не так ужасна, как та старуха в лесу. Которая то ли приснилась ей, то ли, если вспомнить, что Бенжен видел похожую на дороге, действительно увела ее в лес.
Ведь и святая Катрина существует! Мало ли, в честь кого назвали ту обманщицу!
— В таком случае я бы хотела посетить монастырь… — проговорила леди Догейн, — когда, как вы думаете, вернется Его Высочество?
— Не могу знать, миледи, к тому же… Принц недолюбливает монахинь да и к религии относится… Холодно. Вам лучше не показывать ему, что нуждаетесь в помощи церкви, — различив, как напряглась Катрина, Натаниэль тут же прибавил, — но не волнуйтесь, миледи! Я буду рад сопроводить вас туда.