Он готов был вступить в бой. Готов был рискнуть. Хозяин Зимы пожалеет, что высунул нос, что позволил себе раскрыть свое существование перед принцем…
Но Лансер сможет биться, только когда удостоверится, что Катрина в безопасности.
— Леди Догейн… — он не знал, как начать. Пропали ее подданные, ее паж… Как убедить Катрину уехать? — я полагаю, что это вам не понравится…
— Что вы хотите сказать, Ваше Высочество? — в ее голосе послышалась неожиданная резкость.
У Лансера сжалось сердце.
— Для вашей безопасности, миледи… — он тяжело вздохнул, — вы должны уехать.
— Что? — он посмотрела на него прямо, грозно. Вдруг вскочила, сжала пальцы в крохотные кулачки и воскликнула, — уехать? Нет! А как же мои подданные? Как же Бенжен?
— Мы найдем их, я даю слово, — Лансер поднялся, попытался взять ее за руки, надеясь тем самым успокоить, но Катрина брезгливо наморщилась и отпрянула, — вам небезопасно тут находится, миледи! — отчаяние окатило его, как ледяной водой. Почему… Почему так сложно? Ему не хочется прощаться, ему больно ее отпускать… Зачем она все усложняет?
— Я не уеду. Не уеду, пока они не вернутся, — ответила леди Догейн категорично.
Она сомневалась. Она вспоминала слова Арии. Вспоминала страшные сны. Думала о возвращении домой.
Но стоило принцу всерьез об этом заговорить — поняла, что не может уехать. Не может оставить все как есть, не может сбежать, бросив своих слуг и друзей.
— Леди Догейн… — он приблизился. Катрина не отступила на этот раз, но опустила лицо, не рискуя смотреть ему прямо в глаза.
— Ваше Высочество. — Буркнула она лишь для того, чтобы не молчать.
— Миледи…
— Милорд! — она начала злиться.
Принц тоже. Он вдруг прорычал, позабыв о правилах обращения:
— Катрина!
Она вздрогнула. Так непривычно было слышать свое имя, произнесенное его голосом.
Это разозлило. Взбудоражило. Она захотела ответить также гневно, однако стоило первому слогу его имени слететь с ее уст, голос приобрел неожиданно мягкую интонацию:
— Лансер… — имя принца звучало так сладко… Эта сладость смешалась с горечью тревоги, превратившись в странное отчаянное, томное и нежное чувство.
Катрине показалось, что ее покидают силы. Но отчего-то теперь слабость не пугала. Она подняла взор, посмотрела на Лансера смущенно и вдруг поняла, что ее гнев, ее тревога, ее ярость искрятся сейчас в его глазах. Что он забрал у нее все эти чувства.
Наверное, он взял и ее силу. Конечно… Ведь он воин, а не она. Он сражается… И если он готов сразиться с ее страхом… Катрина должна была отдать ему все, все свои силы, все без остатка.
Интуитивно она легко коснулась его щеки и нежно провела по острой скуле, к крепкому, чуть колючему подбородку. Лансер напрягся и остолбенел, но Катрина видела, как ярче загорается его взгляд, как шире расправляются его плечи.
Она опустила ладонь ниже, к его крепкой груди и тут же различила быстрое, невероятно быстрое, биение сердца.
— Катрина… — он прошептал тихо, будто слова давались ему невозможно тяжело. Сжал ее ладонь, крепко, но нежно, поднес к губам и поцеловал.
Она, закачав судорожно головой, пролепетала:
— Я никуда не уеду, Лансер.
— Оставаться здесь опасно.
Леди Догейн глянула на него прямо и спросила:
— Лансер… — она вдруг осеклась, вспомнив, что они знакомы всего день, что за этот их разговор они нарушили уже несколько приличий, — Ваше Высочество, — принц озадаченно нахмурился, но Катрина не стала злоупотреблять фамильярностью, даже несмотря на то, что он этого явно желал, — вы останетесь здесь?
— Да. Я дал вам слово найти ваших подданных. И вашего пажа. Я сдержу его… Миледи, — это обращение показалось ему сейчас таким пресным! Ему было не сравниться со звучанием ее имени.
— Значит, я останусь, — заключила Катрина. Лансер уж раскрыл рот, но она, выдернув резко руку, ткнула ему в грудь пальцем и заявила, — и не надо повторять про опасность! Я поняла это с первого раза, Ваше Высочество. Если здесь опасно, то опасно не только для меня, но и для вас. Кто вам поможет, если я уеду?
— Леди Догейн, — Лансер не сдержал ироничную улыбку, — у меня здесь вассалы, гарнизонные, слуги… Я окружен помощниками!
— Но ни один из них, — она отстранилась, хотя хотела бы остаться на таком близком расстоянии, когда кожей лица можно ощутить его горячее дыхание. Но знала: задержись она рядом с ним еще хоть минуту — потеряет самообладание. Вздохнув, она заявила, — ни один из них не сможет помочь вам так, как я могу.