Две прислужницы, занимавшиеся мытьем полов, заявили, будто видели, как Артур уходил из замка ранним утром. Куда и зачем они, разумеется, не знали.
Катрина не понимала, злиться или волноваться. Сэр Догейн с одинаковой вероятностью мог сейчас прохлаждаться в таверне либо безрассудно искать Хозяина Зимы.
— Сэр Размунд, — после того, как вассал вчера поддержал идею о ее обручении с принцем, Катрина к нему потеплела и уже не боялась с ним говорить. Радовало, что и он размягчился и, кажется, искренне жалел о том, как грубо ее встретил. Но был, видимо, слишком гордым или упрямым, чтобы признать это вслух. Впрочем, леди Догейн уже давно перестали волновать извинения в устной форме, после всего случившегося она принимала их только в виде реальных дел, — вы не видели моего брата? — шепнула она ему, когда Лансер встал из-за стола, чтобы переговорить о чем-то с сенешалем, — нам скоро уже отправляться, а его все нет…
— Я думаю, — отозвался вассал также тихо, — сэр Догейн не настолько беспечен, чтобы пропустить обручение своей сестры, — хотя он старался говорить спокойно и убедительно, Катрина различила волнение в его взгляде… И подозрение, с которым вассал украдкой поглядывал на беседующего с принцем Натаниэля, — к тому же он должен благословить вас. Он знает, что не может пропустить церемонию.
— Да, знает, — кивнула Катрина.
Слова Размунда не успокоили. Артур знает, как это важно. Он не мог пропасть просто так.
Лансер вернулся к столу, но садиться не стал. Вместо этого, взял Катрину за руку, поднес ее ладонь к губам, нежно поцеловал и прошептал:
— Мы с Натаниэлем поедем в монастырь. Он говорит, что нужно что-то обсудить с настоятельницей, у них с епископом какие-то разногласия насчет обряда…
— Разногласия? Какие разногласия? — ее сердце вздрогнуло.
— Не волнуйся, ничего катастрофического. Просто клирики иногда любят поспорить, — он улыбнулся, любовно ее оглянул, не сдержался и провел пальцами по ее точеному личику, приподнял ее подборок и пообещал, — заканчивай завтрак и выезжай, как мы планировали. К этому времени я все подготовлю.
Она легко кивнула и обхватила его ладонь, задерживая ее у своего лица. Не хотелось, чтобы он отпускал. Вот бы так и стоял рядом, улыбался, смотрел на нее с таким… Восхищением, желанием, увлечением. А она бы продолжила млеть под его теплыми прикосновениями.
Но совсем скоро… Совсем скоро они пообещают себя друг другу. Скоро все изменится. Оставалось надеяться, что к лучшему.
— Размунд, ты ведь позаботишься о моей невесте? — спросил принц, неохотно отстраняясь от леди Догейн.
— Конечно, Ваше Высочество, — пообещал вассал.
Лансер поблагодарил его, попрощался с Катриной. Не спуская с нее взора, он двинулся в сторону дверей, а потом, задержавшись в них, чтобы чуточку дольше поглядеть на нее, скрылся в коридоре.
Ей сразу стало как-то тревожно, как-то пусто на душе. Катрине хотелось считать себя сильной, однако спорить с очевидным она не могла: когда принц покидал ее, леди Догейн словно бы превращалась в маленькую девочку, которую любой может обидеть.
Она уже и забыла, как обходилась без него. Последние дни девушка не могла отделаться от мысли, будто и вовсе не жила до их с Лансером встречи… И до ее встречи с Хозяином Зимы.
И почему прекрасный принц и ужасный король вошли в ее судьбу одновременно? Что это за жестокая шутка Небес?
— Я должен уладить несколько дел, — Размунд вдруг встал из-за стола. Видимо, он все же неуютно чувствовал себя наедине с Катриной. И хорошо. Значит, у него действительно было сердце, — я буду ждать вас у конюшни через два часа, когда пора будет отправляться.
Она согласно кивнула, и вассал поспешил удалиться.
Время тянулось бессовестно медленно. Катрина, закончив завтрак, пыталась занять себя каким-нибудь делом, присесть за вышивание, написать письмо отцу, взяться за чтение книги, которую привез с собой Артур и отдал недавно сестре, но из рук все вываливалось, а мысли то и дело уносило в сторону.
И при этом она не могла сидеть спокойно. Леди Догейн блуждала туда-сюда по замку, заглядывала в его самые неприметные, самые потаенные уголки, надеясь отвлечься, надеясь избавиться от того тревожного отвратительного ощущения, щиплющегося в груди…
Предчувствие. Плохое предчувствие не давало ей покоя. Что-то должно было случиться. Что-то ужасное. Интуиция, обычно шепчущая невероятно тихо и неразборчиво, сейчас кричала во всеуслышание: «Берегись!».
Девушка то и дело выглядывала из окон, выискивая взором Артура или Лансера. Размунда на худой конец… Но видела только опустевший двор замка. Крыши домов и дороги накрыло тонкими сугробами. Ветер, тихий, но резвый, разгонял снег, словно рассыпанную муку, по округе.