Хозяин едва понимал, что происходит. Он побледнел, хотя, казалось, его кожа и не могла стать еще белее. На лице проявились темно-синие прожилки, глаза как-то странно припухли и покраснели. Фейри с трудом шевелил ногами, и с минуты на минуту рисковал рухнуть без сознания на пол. А тогда девушке и мальчишке точно не удастся его донести.
Но вскоре они добрались до кровати, развернули вконец ослабшего Хозяина и уложили его на мягкие перины. Вздохнув облегченно, но как-то болезненно, он тут же закрыл глаза и притих.
Кажется, фейри уснул.
— С ним все будет хорошо, — вдруг прошептал Бенжен. В его словах различались страх и неуверенность.
— Бенжен… — Катрина осеклась, подбирая слова, — что это все значит? Ведь он… Он убил тебя! Он убил всех!
— Что? — паж оглянул ее недоуменно, — нет… Это не так! Он сохранил мне жизнь. Сохранил жизнь всем нам! — мальчик ни с того ни с сего замялся и тут признал, — ладно. Быть может, в том, что с нами случилось, есть его вина. Если бы он не был Хозяином Зимы так долго… Его земли не влияли бы на людей так пагубно. Но он остается в этом виде против своей воли. Его сердце украли ведьмы…
Катрина болезненно зажмурилась, замотала головой. Она ни черта не понимала! Бенжен, заметив это, замолк и напряженно напыжился. Он бы и рад все объяснить, но как?
— Бенжен, — вдруг раздался хриплый слабый голос. Катрина вздрогнула. Хозяин Зимы очнулся и смотрел сейчас измученными глазами то на нее, то на пажа, — проверь остальных, они могли пострадать… — он с трудом приподнялся, а потом, глянув на Катрину как-то растерянно и обречено, проговорил, — я сам ей все расскажу.
Бенжен кивнул послушно, с теплотой коснулся руки леди Догейн, будто подбадривая ее, и быстро вышел из комнаты.
— Пострадать? Как они могли пострадать? — дозналась Катрина строго, когда мальчик оказался за дверью.
— Никак. С ними все хорошо, пострадал только я, — отозвался фейри, — впрочем, тебе ведь до этого нет дела, верно?
— Почему просто не объяснить мне все?! — рыкнула Катрина. Она уже была сыта по горло Хозяином и его бурным характером. То он хватает ее и чуть не насилует, то обижается, как наивная девица!
— Я пытался тебе объяснить! Но ты не слушала! Ты только огрызалась и провоцировала…
Она осекла его, не желая тратить время на бессмысленные истерики:
— Теперь я слушаю.
Он замолчал, уставившись на нее. Вздохнул и на выдохе словно бы избавился от бурлящих эмоций. Лицо фейри снова стало спокойным, бесстрастным, а взгляд уже почти ничего не выражал.
— Теперь слушаешь? Хорошо, — впрочем, голос остался тоскливым, — те девушки и твой паж… Они не мертвы. Они спят. Мое царство… Мое состояние плохо воздействует на людей. И когда я вижу, что у моих гостей больше не остается сил терпеть это воздействие, я помещаю их в глубокий сон. Это сохраняет им жизнь, но отнимает очень много моих сил.
— И когда… Когда ты планировал их разбудить? — Катрина нахмурилась. Она не знала, верить ему или нет.
— Когда стал бы самим собой.
— В смысле? А сейчас ты не ты?! — воскликнула леди Догейн раздраженно.
— Нет, — фейри опустил взгляд, — я… Я давно уже перестал быть собой.
Стало тихо. Катрина, сложив руки, пристально глядела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду и не врет ли. Хозяин же искал в себе силы продолжить рассказ.
— Хозяин Зимы, — он заговорил с надрывом, — лишь часть того, чем я являюсь. Есть и другие Хозяева. Весны, Лета, Осени. И все они — я. Но вместе с тем и не совсем я… — он вдруг проговорил отчаянно, — я не знаю, как объяснить тебе это, Катрина. Просто… Я не человек, я другой. Я существую совсем иным образом. Каждый сезон я меняюсь, становлюсь другим. Меняется мой облик, меняется мой характер, меняется мое отношение к миру и к людям… Впрочем, я остаюсь одним и тем же существом, — он стыдливо потупил взор, — когда-то мои земли были полны жизни. Феи, эльфы, лесные духи приходили ко мне, устраивали праздники, пиры, ярмарки. Порой приходили и люди… Этот мир, мой мир, был светлым, радостным, его наполняли смех и музыка, будь то холодная зима или знойное лето. Потому что тогда мой мир существовал в гармонии. Как и я сам.
— Что случилось? — Катрина и сама не заметила, как размягчилась. Почему-то мысль, что он врет, начала слабеть. В голосе Хозяина слишком явно звучала искренность. Девушка присела на край его кровати. Осторожно и максимально далеко — все еще помнила холод его прикосновений.