Рун обхватил ее за затылок, укрывая лицо от пристального внимания, и снова зарычал, но на этот раз не было никакой ошибки в том, что этот низкий звук был угрожающим. Крепкие кости в его широкой груди казались неправильными, словно он собирался перетечь в частичную трансформацию. Карлинг подумала о чудовищной частичной трансформации Тьяго, когда он пришел за Ниниэн в отеле, и позже, когда Ниниэн была похищена, и ее снова окатило желанием. Она прикрыла глаза и прижалась открытым ртом к коже Руна. Она пила его дикие эмоции, как вино.
Своим отчетливо-произнесенным, шекспировски-поставленным, безразличным от горечи голосом, Розвен сказала:
— Видимо, не самое удачное время, чтобы попрощаться.
Глава 11
С уст Карлинг сорвался недоверчивый смех, не имевший ничего общего с весельем. Рун гневно зарычал.
— Выметайся и ЗАКРОЙ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ.
Неловкий момент затянулся. Еще больше ситуацию усугублял бешеный лай Распутина. Закрыв глаза, Карлинг прижалась к горячему телу Руна, а тот крепко, собственнически сжал ее в ответ. Наконец, Розвен с силой захлопнула дверь, отчего по коттеджу эхом разнесся резкий грохот дерева.
Карлинг с трудом пыталась осознать то, что сейчас произошло. Ее всю трясло после бешеной бури, которая словно неотвратимая волна прокатилась по ней. Так, должно быть, ощущает себя наркоман со стажем, у которого начался жесткий отходняк. Рун, все еще обнимая ее, опустился на одно колено. Его сердце грохотало у самого ее уха. Футболка клочьями висела на его крепких бицепсах, его трясло от напряжения, будто он прямо сейчас готов был броситься в бой.
Потом Рун выдохнул, пытаясь расслабиться, и Карлинг почувствовала, как его тело снова возвращается в нормальное состояние. Он гладил ее волосы, пропуская пальцы сквозь длинные спутанные локоны.
— Ты в порядке? — спросил он.
Она отрывисто кивнула в ответ. И это была ложь. Жажда все еще пульсировала внизу живота, вызывая резкую, тупую боль, поражающую своей силой. Она не узнавала себя в неукротимом существе, которое бросилось на Руна.
— Я не стану извиняться за что-либо из того, что сейчас произошло, — произнес Вер.
Карлинг зашевелилась и, наконец, обрела голос:
— За что тебе извиняться?
— Например, за эту вспышку. За то, что наорал на Розвен.
— Тогда предлагаю сделку, — прошептала она, — если ты не станешь извиняться, то я тем более не буду.
— Заметано. — Рун поцеловал ее в висок. Затем, после паузы, продолжил, — Ты же в курсе, что она намеренно помешала нам?
И Розвен добилась желаемого — уничтожила момент неконтролируемой страсти, вспыхнувший было между Руном и Карлинг.
Рун отодвинулся, освобождая Карлинг. Ночь давно вступила в свои права и Луна оказалась единственным источником света в коттедже. Несмотря на то, что небесное светило потихоньку начало убывать, оно все еще обладало магической силой, проливая свои мистические лучи сквозь открытые окна и окутывая их с Руном тела тонкой серебристой паутинкой. Карлинг не стала шевелиться еще некоторое время, позволяя Руну хорошо рассмотреть ее в призрачном свете — узкую грудную клетку, полную обнаженную грудь с выступающими напряженными сосками и изящные крылья ключиц.
— В курсе. — Вздохнула Карлинг. Розвен вряд ли была застигнута врасплох. Она совершенно точно услышала их еще до того, как дошла до коттеджа. — Такое поведение неприемлемо.
Рун улегся рядом с ней, напоминая гигантскую кошку, которой он, по сути, и являлся. Вер выглядел так, будто собирался вот-вот наброситься на нее, немигающий лунно-серебряный взгляд светился напряжением. Одно плечо ниже другого, вес тела — на руке, сжатой в кулак и согнутой в локте на полу возле Карлинг. Отголоски его острой жажды эхом отзывались в ней, но их безумство уже стало ослабевать, оставляя Вампирессу слегка больной.
Карлинг опустила взгляд и потянула на себя части разорванного кафтана. Рун помог ей связать края ткани в узел, чтобы временно прикрыть ее наготу. Прикосновения его ловких рук были такими нежными, что незнакомые предательские слезы снова наполнили глаза Карлинг.
Слишком долго она воспринимала свое тело как оружие, и все же он относился к ней, будто к храму, достойному преклонения. Это заставляло Вампирессу чувствовать себя смехотворно хрупкой, словно она могла разбиться без его неустанной заботы. В смятении, Карлинг обвила себя руками.
— Нам нужно добраться до города, — сказал тихо Рун. — И поторопиться со всем, что мы обсуждали.
В ней проснулась настороженность. Не желая снова начинать нелепый спор, она просто кивнула, уклончиво ответив «Да».