В доме нас ждали. Когда я поняла, что меня похитили, сделала ставку на Софию. И не прогадала. С надменной рожей, полной довольства, она стояла, сложив руки на груди, и снисходительно взирала на меня. Сбоку от неё дрожал Семён. Из его зашуганных глазёнок так и грозились политься слёзы, устроив потоп всемирного масштаба. Но вид грозной мамани явно не способствовал проявлению столь низменных эмоций.
- Ну здравствуй, Анечка! - Мда, актёрского таланта ей не занимать. - Хорошо доехала? - Ага! От комфорта аж тело ломит. - Вижу, что да. - Да что ты видишь? Я вот чувствую, что видок у меня ещё тот. - Но давай перейдём к самой сути нашей сегодняшней встречи. Наверняка ты уже догадалась, что речь пойдёт о Сашинькином наследстве, так несправедливо доставшемся тебе. - Она выудила из недр своей сумки какие-то бумаги и шариковую ручку. - Итак, существует два возможных варианта событий. Первый - ты подписываешь эти документы, тем самым передавая нам остаток наследства. Я даже буду так добра, что не отберу у тебя купленную квартиру и машину. - Щедрая мадам, однако. - Второй вариант, - продолжила она, - ты упрямишься, и мальчики избавляются от твоего бесполезного тела, тем самым позволив заполучить нам деньги без твоей помощи. Выбирай! - Она взмахнула бумагами, призывая меня к ответу.
Что ж, выбор у меня невелик. Либо подписать и сдохнуть, либо не подписать и опять сдохнуть. Прям и не знаю, что выбрать-то. Почему я решила, что обязательно помру? Да потому что никто, чёрт возьми, никто, ни в одном фильме не оставляет свидетелей!
- Нет, я это подписывать не буду.
София вылупилась на меня как на ненормальную.
- Почему? - она выглядела удивленной.
- Потому что дядя завещал эти деньги мне, а не вам. И у него на то были свои причины. - Я смотрела на неё прямо и уверенно. - Отнесись к воле усопшего с уважением и перестань уже позорить его.
София пошла красными пятнами.
- Ты сдохнешь, стерва! - некрасиво ткнув в меня пальцем, заорала она. - Без вариантов и поблажек! А я заберу все твои деньги и даже венка не куплю на твою могилу!
Какая жалость. Вот как я без венка-то в могиле лежать буду? Нет, покоя мне без него не видать.
А дальше произошло нечто из ряда вон выходящее. Семён заговорил.
- Анна, перестаньте, пожалуйста, упрямится! - Его нижняя губа слегка подрагивала от волнения, но он нашёл в себе силы продолжить. - Не нужно таких кардинальных мер! - Это он уже сказал Софии.
- Сёмочка, эта сучка сделала свой выбор, - елейным голоском заговорила она. - Не лезь во взрослые дела, мамочка сама со всем разберётся. - Ещё бы за щёчку его потрепала. Фу.
- Мама! - Семён повысил голос. Я уронила челюсть. София прифигела. - Ты обещала, что Анна станет моей женой. А мёртвая жена мне не нужна! - Оу, становится всё интереснее и интереснее. - Анна всё подпишет, верно? - Во взгляде всегда тихого и забитого парня скользнул недобрый огонёк. Ой какой недобрый огонёк.
- Так чё, мочить её будем или как? - Небритый тип не выдержал напряжения, встряв в разговор.
София зарычала, как раненная тигрица.
- Замолчите! Все!
Семён послушно ретировался за её спину. Недолго же в нём играл крутой мэн. Уголовник лишь пожал плечами, мол, как скажите, босс.
Далее София попыталась уговорить меня разойтись мирно, подписав документы, но я заартачилась. Нет, я не самоубийца, просто её колебания внушили мне надежду на лучший исход событий. Вообще, вся моя дерзость была показушной. На самом деле я боялась, но упорно верила, что меня спасут и попросту тянула время.
Немного решительности и стимула мне придали, запихнув в тёмный сырой погреб. Среди подозрительных шорохов и полного отсутствия света спасение уже не казалось таким близким, а следование воле покойного дяди таким принципиальным. Ему-то всё равно, он уже мёртв. А вот мне ещё жить хочется.
И вот когда я приготовилась сдаться, наверху послышались шум и крики. Затем в погреб ворвался сотрудник ОМОНа и удостоверившись, что со мной всё в порядке, вывел на поверхность. Всё это произошло так вовремя, словно мои недолгие страдания были предусмотрены сценарием.
София, Семён и рыжий бандюга валялись на полу, сложив руки за голову. Вокруг мельтешили омоновцы, а в эпицентре всего этого стоял Сокольников. С выражением вселенской скуки на лице, он равнодушно осматривал моих неудачливых похитителей и поигрывал ключами от машины.
Неловко переминаясь с ноги на ногу, я таращилась на него и не знала, что делать. Бросится на шею с воплями: «Спаситель ты мой дорогой»? Или разрыдаться от облегчения?
Артур подошёл ко мне сам.