Первым моим впечатлением от пентхауса Сокольникова было: ну а что, умеют короли красиво жить. В данном случае, конечно, с поправкой на «звезды». Много стекла, светлых оттенков, пространства и лакированных поверхностей. Вроде и красиво, но как-то неуютно, не обжито. Женской руки не хватает, в общем. И моя с радостью уже тянется тут навести свои порядки, но приходится усмирить окаянную, чтобы раньше времени не сунулась.
- Чай будем пить, да? - с наивностью девятиклассницы, пролепетала я, стоило Артуру прижать меня к стене.
- Предпочитаю пить чай по утрам, - с сексуальной хрипотцой в голосе, ответил Артур. И склонившись к моему уху, добавил: - А до утра у нас ещё мноооого часов...
Что ж, намек яснее некуда. А уж пальцы, принявшиеся расстегивать пуговицы на моей блузке, не оставляли сомнений в правильности его понимания.
- Артур...
- Тшш... - будто зная, что я начну отговаривать его, Артур заткнул мне рот поцелуем. Долгим, дразнящим, сладким. Но до конца не унявшим моё беспокойство. Вот, как говорится - и хочется, и колется.
Отступив от меня на шаг, он скинул с себя рубашку и словно позволил полюбоваться собой. Иронично изогнув бровь, он как бы спрашивал: уверена, что хочешь отказаться от этого? И я не была уверена. Стоило мне коснуться твердых кубиков его пресса, как из головы вылетели все страхи. Стоило почувствовать прикосновения его рук в самых чувствительных точках моего тела, как все сомнения оставили меня. Стоило услышать страстный шепот, ощутить его губы на своей шее, как мне сорвало крышу.
Я не пожалела ни об одном мгновении, прожитым этой ночью.
И уже лежа в кровати, почти засыпая, услышала тихий голос Артура.
- Анют, кажется я влюбился...
Завернув меня в одеяло, он уткнулся мне носом в макушку и умиротворенно засопел.
Чуть не расплакавшись, как кисейная барышня, поудобнее устроилась в его объятьях и счастливо подумала: «Иногда хорошо, когда мозги вовремя отключаются».
ЭПИЛОГ
- Тяжёлая, гадина.
- Ага, с такой справится нелегко. Но ты тяни, а то упустишь!
- Да тяну я!
- Да не так!
- А как, мать твою, мне это делать?
- Плавнее, ёжкин кот, плавнее тяни!
- Да я тяну!
- Ааа! Едрить твою налево! Упустил! И откуда только таких криворуких берут?
- Со сцены, Паш, со сцены таких берут! - услужливо подсказала Анжела - новая девушка Павла. От предыдущей она отличалась как жигули от бэнтли: обладала уравновешенным характером, чувством юмора, симпатичной мордашкой и не страдала приступами беспричинной ревности.
В этот воскресный вечер мы отдыхали на даче. Самой настоящей даче - с комарами, шашлычком, деревянным домиком, прохладной речушкой и говорливыми бабками-соседками. Артур вспоминал навыки рыболовства, Павел помогал ему в этом, а мы с Анжелой ловко нарезали помидоры с огурцами, вдыхая аромат готовящегося мяса.
Прошло четыре месяца как я впервые увидела Артура. Вопреки моим предположениям бурной ночью наши с ним отношения не закончились. Мы стали встречаться как самая настоящая пара. Он познакомил меня со своей бабушкой - чудной взбалмошной старушкой, с которой у меня возникла взаимная симпатия. Представил своим друзьям и коллегам. Пригласил провести совместный отпуск заграницей. Но идеальными наши отношения назвать нельзя было - то и дело мы ссорились из-за его самых рьяных фанаток или из-за моего стремления к самостоятельности. Артур хотел, чтобы я перевелась на заочное, бросила фонд на Вику и колесила за ним по просторам всея Руси, но упрямая и гордая я ни в какую не соглашалась на роль жены декабриста. В свою очередь, мне хотелось, чтобы ему перестали подбрасывать под дверь или присылать по почте женские кружевные труселя, откровенные снимки и тому подобную провокационную дребедень. Как человек разумный, я понимала, что это не зависит от Артура. Но как женщина я бесилась и ревновала, выдавая свой страх потерять его.
Все эти дрязги частенько выматывали нас, истощали нервы и лишали душевного покоя. Однако ни он, ни я расставаться не собирались. Едва я думала об этом, как мои внутренности словно скручивало в узел, а дышать становилось практически невозможно - так пусто и безнадежно были лишь от одной мысли о жизни без Артура. Без ямочек на щеках. Без сильных и горячих рук. Без маленького шрамика на левой ключице.
И мы мирились. Ведь оба прекрасно осознавали - мы увязли в друг друге по самые уши. Растворились. Переплелись так, что распутать уже невозможно. Лишь разорвать, разрезать, причинив острую, невыносимую боль.