Спроваживался он крайне неохотно и на улицу его выталкивал уже следующий претендент на должность моего рыцаря. Эдакий дядя Ваня из соседнего подъезда, раз пять отмотавший срок. С наколками, золотыми зубами и безостановочно прокручиваемой цепочкой в руке. Надо ли говорить, что от его услуг я также отказалась?
Ждать пятого кандидата в телохранители у меня уже не было ни моральных сил, ни желания. Я сто раз пожалела, что не позвонила в специальное агентство, а занялась этим сама. Однако у последнего претендента были иные планы. Он успел перехватить меня на выходе из кафе и даже уговорил зайти обратно.
- Павел Григорьевич, - низким басом представился он. - Тридцать пять лет, в армии служил, здания охранял, людей также. Предыдущий работодатель скончался от тяжелой и продолжительной болезни, от которой мы, увы, сберечь не можем.
Этот мужчина мне понравился. Высокий, сильный, но приемлемых габаритов. Внешность симпатичная, одет в черный костюм и белую рубашку.
- Вы мне подходите. - Без долгих раздумий ответила я. На фоне предыдущих уникумов он смотрелся заурядно, но полностью соответствовал моим требованиям. - Только давайте без этого, - указала на его костюм. - Мне ведь вы нужны не для демонстрации собственной значимости, а для защиты.
- Понимаю, Анна Дмитриевна, - кивнул Павел. - Если все будут считать меня вашим знакомым или другом, вам это пойдет лишь на пользу.
Улыбнувшись его сообразительности, протянула ему контракт для ознакомления. Он внимательно прочел и только потом подписал. Умный значит. Это хорошо.
Домой я уже возвращалась в компании Павла.
=6=
Четверг. Семь часов вечера. Я ношусь как угорелая, часто задевая углы или сталкиваясь с мебелью. Павел взирает на всё это со спокойствием, достойным Будды. В универе сегодня задержалась дольше обычного, из-за чего и не успевала подготовиться к визиту Сокольникова.
Нервно перерывая свой основательно пополнившийся гардероб, все равно не могу найти ничего подходящего. Вещи валяются в художественном беспорядке, чему несказанно радуется мой кот. На каких-то он успевает поточить когти, с какими-то поделиться своей прекрасной густой шерстью. Отхватив пару раз подушкой, он все же обиженно ретируется.
- Анна Дмитривна, ну чего вы так переживаете? - скучающим тоном интересуется Павел из гостиной. - Вы же не со звездой встречаетесь.
Я нервно хохотнула.
- Со звездой, Павел Григорьевич, со звездой, мать его! - И когда я успела стать истеричкой? Небось утренний звонок Софии так на меня повлиял. Зараза-то, она ведь быстро прилипает.
- Да? - равнодушно переспросил Павел. - Ну тогда наденьте что-нибудь неяркое, чтобы не дай Бог не затмить его звездное сияние!
Я рассмеялась над его незатейливой шуткой.
- Затмить его не так уж просто, - обреченно ответила я.
Павел немного помолчал, а затем выдал:
- Поверьте, Анна Дмитривна, если мужчине нравится женщина, он ни на её шмотки глядеть будет, а в глаза. - Проявил свои познания в психологии он. - Ну или куда пониже. - Это его утверждение уже больше на правду походило.
Ткнув наугад в ворох платьев, вытащила бежевое, с летящей юбкой. Что ж, неплохо.
Ровно в восемь раздался звонок. В дверь. Не в домофон даже. И откуда только у Сокольникова шпионские способности?
Открыть дверь самостоятельно мне не позволили. Как же, Павел должен лично проверить, безопасно ли это. Я итак с трудом уговорила его отпустить меня на свидание одну - он оказался на редкость ответственным. Препятствовать не стала. Сама ведь наняла.
- Добрый вечер! - вежливо поздоровался Павел. - Анна Дмитривна ещё не готова. - И захлопнул дверь перед опешившим от такой наглости Сокольниковым.
Я тихо сползла по стеночке, за которой пряталась. Всхлипывая то ли от смеха, то ли от слез, постаралась прийти в себя.
Сокольников снова позвонил.
- Перезвоните через пять минут. - Дерзко отшил его Павел и опять закрыл дверь.
Я рыдала в голос и не знала - убить, уволить или похвалить Павла. Наверняка Сокольникова так встречают впервые, и я могу быть точно уверена - эту встречу он запомнит.
- Зачем? - простонала я.
Павел пожал плечами.
- Пускай понервничает. Вот вы вся уже белая от своих переживаний.
Промычав нечто нечленораздельное, что должно было обозначать «спасибо», поднялась на ноги.
Я не рассчитывала, что Сокольников позвонит в третий раз, но он сильно удивил меня, сделав это. Нет, ну до чего же настойчивый товарищ!
- Привет! - Теперь мне позволили открыть дверь самостоятельно.
Лицо Сокольникова надо было видеть. Недовольное, обескураженное, немного обиженное.