Зоя
Мне нужна ванная, маска для лица на основе водорослей и золота, парикмахер и булочка бриошь. Я хочу нормальной еды, джакузи и долгого сна в хорошей кровати. Неужели я так многого хочу?
— Вот твой торт, — сунул мне в руку коробку, отвратительно воняющую маслом и ароматизаторами, мой проклятый муж. — Ну, что еще?
— Чупа-чупс, — всхлипнула я, едва сдерживая слезы. Не так я представляла себе свой брак. И мужа своего я не так себе представляла. В моих мечтах он был обходительный и заботливый. Изысканный, похожий не на Викинга, прошедшего через мясорубку войны с орками, а по крайней мере на принца.
А этот... Вот вообще не герой моего романа.
— Что?
— Чупа чупс хочу. Кока кольный. С “жувачкой” внутри. Знаешь, мерзкой такой, будто уже жеванной, и игрушкой уродской, — ну уж извините. Что придумала, то придумала. У него вон уши ходуном ходят. Он точно меня пришибет когда-нибудь.
— У тебя кабачок есть, — рявкнул Тим, завел машину и резко рванул ее с места, аж резиной палёной запахло.
— Баклажан вообще-то, — вредно буркнула я. — Тебе жалко мне дешманскую конфету?
— Они для зубов вредные. И химоза одна.
— Зато вкусные. Мне папин водитель Стасик все время покупал такие, когда я была маленькая.
— Наверное, чтобы ты сосала и молчала. Даже у Стасика нервы то, похоже, не железные были, — хмыкнул чертов людоедище.
— Откуда бы тебе знать Стасика? — он молчит. Смотрит на дорогу. Губы сжаты, костяшки на руках, вцепившихся в руль, побелели. Он не принц. Совсем нет. Но он как скала, за которой можно спрятаться от любой стихии. И это мне сейчас выгодно. Хотя... Если нас найдут, его просто уничтожат. И в этом я буду виновата. По сравнению с папиным Стасиком великан - лилипут в сандаликах. И Дароевы... Артур никому не прощает. Когда у него из-под носа уводят что-то, что ему дорого, или важно. Хотя я, вот убейте. Не понимаю. Почему именно на мне он тамк жаждал жениться. МОжет и вправду любил. Тогда почему...
— Мне страшно, — выдергивает меня из мыслей муж.
— Чего?
— Ты молчишь и думаешь. У тебя такое лицо...
— Ты же велел молчать.
— А ты прямо сразу послушалась. Что задумала? Говори быстро.
— А то что? Будешь меня допрашивать с пристрастием? Лампа в лицо, ледяная вода, розги? Между прочим пытки запрещены женевской конвенцией.
— Ты ее не соблюдаешь. Ехать в одной машине с тобой пытка, пострашнее китайской. — хмыкнул муженек.
— А ты за меня боялся. Окно у тачки этого придурка баклажанного разбил. Прямо как терминатор. Я аж восхитилась немного. Признайся честно. Ну признайся... Ты перепугался, когда я с ним уехала. Почему?
— Потому что ты дура. А мы в ответе за тех кого приручили. Точнее, на ком женились. Не морочь мне голову. Отрываешь от дороги, — он играет желваками. Злится? За что бы?
— И поэтому ты меня поцеловал?
— Нет, потому что иначе тебя было не заткнуть. И ты бы порешила парня. А я не мог допустить, чтобы ты стала преступницей, как...
— Ну, договаривай, — почти прорычала я. — Как мой папа? Что ты вообще к нему пристал? Не знаешь его совсем. Мой отец муху не обидит. Он церкви помогает строить, детские дома кры... поддерживает. Больным малышам операции оплачивает. А ты... Ты, кроме того, чтобы на людей честных и порядочных, напраслину возводить, чего достиг? Ну, кроме того, что женишься фиктивно, чтобы что? И морда вон вся в шрамах. Сидит весь из себя правильный. А на деле...
Он молчит. Костяшки на руках не белые уже, почти синие. И желваки на скулах ходят ходуном.
— Приехали, — глухо, словно в бочку. Я смотрю на маленький дом, утопающий в зелени. А ведь от города то отъехали всего ничего. Километров десять, пятнадцать, может. И тут такая сказка. — Выходи. Торт не урони, принцесса.
— Слушай. А это удобно? Ну... Без предупреждения. И вообще.
— Ну не знаю. Ленка она вообще не очень любит таких, как ты.
— Ты вообще офонарел? Меня приволок в дом. Где любовница твоя живет? И мама? Вы что, коммуной тут...
— Боже. Боже, просто молчи, — взвыл наконец-то вепрь. Дал выход скопившимся эмоциям. Надо сказать даже немного страшно стало. Чуть-чуть совсем. Самую капельку. Торт он у меня отнял, и , кажется, смял в лепешку. Глаза красные. Надо бы ему давление проверить. Мало ли. — Ленка — моя дочь. И попробуй только им сказать, что я на тебе женился. Ты меня поняла — ядерная безхвостая мартышка? Или надо как то объяснить, чтобы дошло? — Класс. Тут еще и матушка Ленкина, значит? Ты, Тим, просто... Совсем ты не султан.
— Вот по поводу этого можешь не волноваться, — криво ухмыльнулся “Муж”. — Лена выросла без матери. Ее воспитывала моя мама.