Но даже если б не было мяса на столах, жители все равно не умерли бы с голода. И секрет крылся вовсе не в теплом климате, благодаря которому плодово-ягодные деревья и кустарники в садах давали богатые урожаи. Окажись Неронг в условиях лютой зимы, он продолжал бы свое существование. Люди, конечно, гибли бы, но скорее от мороза, чем от недостатка пищи. Пусть не животного происхождения, но не менее вкусной и питательной. И за это отдельное спасибо нижнему городу! Лишь несколько островов в столичном мире Тайлаари могли похвастаться наличием такого вот таинственного наследия Древних, которое состояло не только из храмового зала, бесчисленных лабиринтов и потайных комнат, спрятанных на разных уровнях, но и из богатейших оранжерей, где произрастали разнообразные растения. Они цвели и плодоносили круглый год, подпитываемые энергией уникального источника, сокрытого под землей. Неиссякаемый, живительный, а, главное, покорный власти одного единственного сильнейшего - гая Светлоликого. День, когда нижний город признал своего хозяина, был праздником для Неронга. Потому что в этот день у него появился дополнительный ресурс для безбедного существования в любых условиях.
Светлоликий, ставший его повелителем по закону Обретения*, принятому Советом Наблюдателей* за множество веков до этого события, взял бразды правления в свои руки и очень скоро начал олицетворять для горожан образ полубога, способного творить чудеса. Всего пара излеченных от смертельной болезни детей, несколько демонстраций магической силы и целый список уникальных зелий, изготовленных им совместно с Сэн, который иногда наведывался в новые владения старого друга - вот, пожалуй, и все, что потребовалось сильнейшему для всеобщего обожествления его персоны. Светлоликий не возражал. При таком раскладе его больше уважали, боялись и, что важно, меньше трогали. Он любил уединение. И нижний город, куда могли без риска для жизни спуститься только избранные, стал отличным местом для ведения такого образа жизни. Там повелитель проводил почти все свое время, изредка выходя на поверхность, и еще реже покидая Неронг по делам Ордена Повелителей Времени*, членом которого являлся. А городской рутиной занимался наместник, назначенный Советом еще до появления истинного хозяина города.
Янис усмехнулся, вспомнив этого самого наместника. Последние десять веков он бегал в образе изрядно пощипанного мума, так как умудрился попасть под горячую руку Сэн, который и обратил старого скрягу в животное. Поделом ему! Нечего было народ обирать в кризисной ситуации. С магами ссориться опасно, особенно с теми магами, у которых есть волшебный кнут и целый арсенал никому неизвестных заклинаний. Не зря ведь Светлоликий предпочитал заниматься экспериментами и изучением хранилища Древних в компании такого друга. Поговаривали, что Сэн сам изобретал рецепты зелий и проводил опыты в разных магических сферах. О том, какие отношения связывали этих двоих, ходило множество слухов. От нетрадиционной любви (на эту тему шептались особенно тихо, и больше из-за того, что ни зеленоглазый маг, ни его сиятельный приятель не проявляли никакого интереса к прекрасным горожанкам) до затянувшейся благодарности, поводом для которой стало спасение жизни одного из друзей. Когда и при каких обстоятельствах - версии расходились из-за недостатка данных и переизбытка фантизий сочинителей. Также не совпадали мнения и по поводу того, кого именно пришлось спасать. Были, конечно, и другие домыслы - народ ведь любит чесать языками, слагая легенды даже на пустом месте, а уж когда есть такой повод, как взаимоотношения сильных мира сего, то сплетни плодятся с особым усердием и с разнообразным содержанием. Понятное дело, что ни повелитель, ни Сэн прояснять данный вопрос не собирались. Они вообще не показывались на людях вдвоем, их встречи проходили за плотно закрытыми дверями нижнего города и своей таинственностью только разжигали любопытство горожан.
День за днем, год за годом, век за веком... жил своей замкнутой жизнью город, оказавшийся ловушкой не только для жителей, но и для приезжих. Среди них оказался и странствующий маг - тот самый Сэн, который вскоре стал наместником и правой рукой повелителя, а также "ходячим кошмаром" для большинства жителей. Его кнута боялись даже больше, чем вспышек гнева Светлоликого. И потому, что Сэн чаще появлялся на поверхности - официально он проживал во дворце, а после того, как повзрослел Эван, переселился в роскошный особняк в элитной части города, и потому, что этот могущественный чародей больше внимания уделял своим подданным, чем его нелюдимый друг. Нелюдимый... нелюдь он и был! Вроде как помесь дракона с кем-то из водных народов. Но за световой завесой разве разберешь внешность? А сам гай как-то нервно реагировал на подобные вопросы. После парочки обгорелых трупов из числа знати, изволившей проявить неуместное любопытство, народ благоразумно перестал интересоваться его происхождением. Куда безопасней было держаться подальше от этого взрывоопасного субъекта, по воле рока ставшего хозяином и нижнего города, и верхнего вместе взятых.
Странные все-таки шутки у судьбы: остров, где основное население состояло из людей, выбрал своим повелителем представителя другой расы. А тот же Мэйзин*, на котором кто только не жил, начиная от хрупких фей и заканчивая неповоротливыми тоэлями*, взял и подчинился человеческой девчушке. Юной магичке, ставшей сильнейшей в свои шестнадцать лет. Янис почесал затылок, вспоминая, как ее звали. Гая Белоснежная, вроде... красивое имя, зимнее. По какому принципу нижние города признавали хозяев, никто не знал. Особо умные господа строили разные гипотезы, а люди попроще склонялись к мысли, что судьба - сая с причудами, и на все у нее есть свои тайные причины. К таким тайным причинам впоследствии отнесли и ту неизвестную провинность, за которую Неронг оказался в изоляции. Хотя, вероятней всего, не было никакой вины, просто кое-кому из сильнейших захотелось поэкспериментировать с перемещением через межмирные переходы не только людей и транспортных средств, но и объекта огромной массы, такого как один из летающих островов. Так и оказался город Светлоликого (да и сам он заодно) крайним в этой сумасшедшей игре, затеянной Повелителями Времени. Кому еще под силу выкинуть густо населенный остров в другой мир, наложить на него мощнейшие чары и нанять для охраны (ну, или для наблюдения за подопытными) банду аше-аров? Другие кандидатуры в голову Янису почему-то не приходили. Остальные горожане, включая тех, кто был у власти, придерживались той же версии, разве что интерпретировали ее по-разному.
Неронг находился под властью усовершенствованных заклинаний "Остановленного времени" и "Свернутого пространства". Настолько сложных и сильных, что с ними не мог справиться даже сам Светлоликий. А он пытался... еще бы! Кому понравится торчать на одном месте почти десять веков? Даже ему с его страстью к уединению это быстро надоело. Изучение знаний Древних - дело хорошее, но зачем нужны эти знания, если их невозможно применить на практике? А что уж говорить про Сэн с его зверинцем? Уж он-то точно не походил на любителя оседлой жизни. И тоже вот попал под действие проклятья, наложенного таинственными тюремщиками. Застрял зеленоглазый маг в городе вместе со всем его населением. Не удивительно, что обычно спокойный и равнодушный ко всему он в скором времени проявил свой истинный нрав, обратив бывшего наместника в мохнатого мума. Этот бедолага и возглавил список будущих жертв знаменитого кнута Сэн.
Жизнь же текла своим чередом, люди приспосабливались к новым условиям, продолжая вести привычный быт. Благодаря первому заклинанию, окутавшему Неронг, его население не старело, а второе не позволяло ему далеко отлучаться от городских стен. Стоило человеку, или любому другому существу, бывшему в городе на момент наложения проклятья, пройти пару десятков шагов за одни ворота, как он непременно оказывался перед другими. Пространство вокруг на мгновение смазывалось, и окружающий пейзаж волшебным образом менялся, заставляя беглеца упереться носом в тяжелую дверь с металлическими засовами, за которой его ожидали грустные стражники и не менее грустная группа поддержки из числа предприимчивых горожан. Но так дела обстояли лишь первую сотню лет, а потом эффект пространственной петли, возвращавшей горе-путешественника обратно в город, сменился более радикальным наказанием того, кто осмеливался покинуть территорию магической тюрьмы. Переступая через невидимую грань, расположенную шагах в тридцати от городской стены, человек внезапно начинал стареть и прямо на глазах у застывших перед воротами зевак рассыпался прахом. Для того чтобы отбить у жителей желание выходить из Неронга, хватило всего трех таких случаев.