Когда Ырли поинтересовалась, почему эти "великолепные костюмы" (ну не называть же их барахлом, вдруг мужик извращенец, испытывающий тайную привязанность к шмоткам давно умершей бабы?) находятся тут - в обители бывшего наместника, а не в какой-нибудь закрытой на ключ комнате нижнего города, Сэн с грустной миной на бледной физиономии ответил, что после смерти несчастной, для которой создавались наряды, он лично забрал их к себе в надежде, что рано или поздно придет новая избранная. И вот, мол, она - Ырли Вильи Бьянка - пришла. Моэра считала себя не дурой, и потому на пафосные речи в свой адрес реагировала пусть и благосклонно, но не без доброй доли скептицизма. Выслушав мага за чашкой горячего чая с тающими во рту конфетами, что лежали посреди стола в синей коробочке с надписью "Ройни", девушка поинтересовалась и еще одной своей предшественницей, тему которой они уже затрагивали, беседуя на улице. Бывший наместник пожал плечами, вяло ответив, что та девчонка не оправдала надежд повелителя, поэтому ей и не досталось ни одно из роскошных платьев, которые он только что, фигурально выражаясь, бросил к ногам прекрасной лейры. Рассыпавшись в очередных благодарностях за столь щедрый подарок, девушка кокетливо поправила неудобно-длинный лиф чужого платья и начала выспрашивать у радушного хозяина о том, как ей встретиться с гаем Светлоликим без свидетелей. Так, слово за слово они и договорились обо всем. А через каких-то полчаса Ырли уже сидела в роскошном кресле в зале с шестируким саркофагом и терпеливо ожидала пробуждения сильнейшего.
По совету Сэн она выпила лишающий магического дара эликсир, чтобы не спугнуть повелителя своими незаурядными способностями. По их плану проснувшийся полубог должен был застать в своей спальне скромную моэру в наряде сейлин (что играло не последнюю роль в психологическом воздействии на его светлость), которая всей душой желает участвовать в ритуале Возрождения, чтобы освободить город от наложенного проклятья. Про то, что Ырли куда больше интересуют способности, которые, судя по информации, собранной в архивах гаи Белоснежной, прилагаются к роли избранной, она, естественно, распространяться не собиралась. Сэн же, доведя новую знакомую до вышеуказанного места, отправился по своим делам. Вроде как, у него были какие-то счеты с новым наместником, и он планировал что-то украсть из-под носа у мерзкого карлика. Эта идея Ырли тоже очень нравилась. Отомстить обидчику да еще и чужими руками - какая порядочная девушка не мечтает о таком раскладе?
Каких-то два часа назад моэра была полна энтузиазма, час назад - в ней все еще жила надежда на эффектное приветствие, которое она собиралась озвучить Светлоликому. Ну, а последние минут пятнадцать девушка подыскивала взглядом, что бы запустить в безмолвный саркофаг, чтоб разбудить, наконец, этого соню. Но в просторном помещении с начищенными до блеска плитами пола не было никаких бесхозных предметов. Разве что кристаллы в глубоких нишах колонн, но их трогать Ырли пока не отваживалась. Вдруг с ними какая-нибудь система сигнализации связана? Зачем рисковать, идя на поводу у собственных эмоций. Нужно быть хитрее.
Справившись с нарастающим раздражением, моэра спрыгнула с кресла, где давно уже сидела, не сложив на коленях руки, а положив на подлокотник ноги, ибо поза кроткой школьницы ее утомила так же сильно, как и созерцание узоров на стенах. Подойдя к золотой скульптуре с восьмью конечностями, что висела над полом, словно пленник на цепях, синеволосая красавица изобразила на лице самую вежливую улыбку, на какую только была в данный момент способна, и деликатно постучала костяшками пальцев по... по месту, которое у огромной статуи по идее должно было быть животом. Наверное. О том, что за орган символизирует одна из золотых пластин на теле шестирукого божества, Ырли не сильно задумывалась. Главное, что звук получился хороший. А грудь там (вдруг особо вытянутый вариант?), живот или то, что ниже - какая для статуи разница? Но реакции за стуком, приправленным металлическим звоном, увы, не последовало. Немного постояв в нерешительности, моэра снова забарабанила пальцами по золотому саркофагу, на этот раз заметно увеличив силу удара. Потом она повторила маневр, используя кулак, затем - толстый каблук снятой с ноги туфли. Их тоже нашел для нее Сэн. И даже с помощью бытовой магии размер уменьшил... пальца эдак на три. Внушительные, видать, ножки (или ножищи?) были у первой сейлин, которая забрела в Неронг. Неудивительно, что эта дылда бракованной оказалась. Крестьянка, небось, какая-нибудь из отсталого мира за Гранью, как и та вторая, что не прошла тест на избранность. Куда им до нее - настоящей лейры?!
Лейры, которая сейчас не способна была даже пару капель воды призвать, не говоря уже о таких заклинаниях, как левитация. А ей очень хотелось подняться повыше, чтоб попробовать заглянуть за белую маску на лице статуи. Потому что на другие способы привлечения внимания, повелитель реагировать отказывается. Либо он спал, как вампир, либо просто издевался. Оба варианта девушку не устраивали. Она устала, настроение ее заметно ухудшилось, а желание решить как можно скорее вопрос о том, быть ей матерью Древнего или нет, росло и крепло в душе, требуя немедленного претворения в жизнь. Осталось только придумать, как, подпрыгнув на такую высоту, умудриться там еще и зависнуть минут на пять, чтоб отколупать белое пятно с крышки саркофага и попробовать заглянуть внутрь. Где-то в том районе должно было находиться лицо Светлоликого. Теоретически.
Ну, не спит же он вверх ногами, правда? Или спит?
Ырли раздумывала, рассеянно постукивая носком снятой с ноги туфли по собственному запястью. Карабкаться на золотую глыбу в виде человекоподобной фигуры, как на дерево, ей не хотелось. Лезть наверх по цепям - тоже. И, тем не менее, другого выхода у нее не было. Гибкость тела - отличное качество: красивое, а главное, полезное. Для таких акробатических трюков на шатающихся золотых звеньях, концы которых намертво закреплены на потолке и в полу - самое оно! Если бы еще тяжелый подол синего платья не цеплялся за все подряд, и волосы не лезли в глаза, и цепи не шатались, как качели, когда она из себя канатоходца изображать надумала... если бы всего этого не было, девушка не взревела б как раненая риога*, когда, добравшись до вожделенной маски, обнаружила, что ту невозможно снять. Потому что... ее просто нет. Это была всего лишь зрительная иллюзия - одна из тех, что выглядит материальной, но на ощупь совершенно не ощутима. Великолепная обманка, призванная скрывать лицо того, кого в саркофаге тоже НЕ БЫЛО! Просунув руку сквозь "белую завесу", Ырли пошарила в изголовье гроба, затем опустила ладонь ниже, четно надеясь нащупать там макушку повелителя (вдруг он ростом не вышел в отличие от своей усыпальницы?) Но растягивающиеся, словно резина, пальцы продолжали захватывать пустоту, и вскоре девушке пришлось смириться с мыслью о том, что в этой комнате с зеркалами, троном и пустым гробом она совершенно одна. Одна! В дурацком платье, уродливых туфлях, без оружия и магического дара, который сама же отключила часов этак на десять или чуть меньше.