— Я говорю не от себя, а от лица традиции, от лица народа… Я — народный философ… Я — революционер консервативный, я считаю, что важно вернуться к истокам. Принципиальное отличие между нами не в том, о чем вы сказали, а в том, что есть истина Веры и ложь безверия, верность истокам и жизнь одним днем, есть честь и верность…
— Если можно, конкретнее. Вопрос: президент Гувер в свое время для поднятия Четвертого Рима — Америки выдвинул лозунг: «Курица в каждой кастрюле и автомобиль в каждом гараже». Это был лозунг, направленный на процветание, который показал нации, куда нужно идти. Указал систему ценностей.
— Вот в этом и вся их философия! На такие унижающие человеческое духовное достоинство призывы могут откликнуться только законченные ублюдки. Если человек поддается на такую манипуляцию, если он за этим готов идти, если это «путь», то это за гранью вырождения.
— Да, но с помощью этого лозунга, проникшего в массы, американцы тяжкой работой подняли страну. Могут ли такие «вещные» штуки, как курица и автомобиль, стать идейными ценностями по Дугину, если с помощью этой идеи (а лозунг — это идея), страна получает экономический рывок, заставляет людей трудиться?
— Если страна получит рывок оттого, что ее некогда столь достойные граждане превратятся в материально озабоченных опустившихся скотов, то это будет ужаснее всего. Экономический рывок должен иметь высшую цель, и тогда он будет действенным и принесет плоды. Есть вещи пострашнее бедности. Это продажа души, утрата идентичности, гибель народного духа, предательство национального и религиозного идеалов. Питаться надо для того, чтобы жить. А жить для чего? Вот с этого вопроса и надо начинать экономический рывок нашей страны.
— «Жить хорошо. А хорошо жить — еще лучше!» — вот наше кредо, философ Дугин. Жизнь дается один раз, и прожить ее надо, как говориться, не отходя от кассы.
Шутки шутками, но какие ящеры еще живут среди нас!.. Ящеру-то что, он навалил кучу и всего делов. А кому-то за ним убирать. Что ж, беру лопату, плюю на ладони…
«Работай, работай, работай — ты будешь с уродским горбом…»
А правда ли, что смысл жизни в работе? Может, еще в чем-то?.. Над этими вопросами сейчас задумались даже WASP — белые англосаксы Америки, воспитанные в протестантском ключе. Католическая Европа для себя этот вопрос давно решила: конечно, не в работе, тем паче если она нелюбимая! А вот янки до последнего колебались.
Если в Европе продолжительность рабочей недели неуклонно сокращалась, то в Америке росла. Средний американец работает на 350 часов в год больше среднего европейца. Даже известных своим трудоголизмом японцев янки перегнали — американцы работают 1966 часов в год, а японцы 1889… Если в большинстве стран гордятся своей работой только 30 % населения, то в США — 87 %. Американский подросток работает втрое больше, чем его европейский сверстник.
Вот чем хорош протестантизм, положенный когда-то в фундамент Америки! Он пронизан этикой труда — раз. И два — его философия есть философия личной ответственности каждого за свое земное благополучие. Ты нищ — ты и виноват в этом, работать над собой надо было больше. Ты богат? Молодец! Бог тебя любит: ты много работал!.. Прекрасная философия свободных людей, которая как нельзя лучше подходила для колонизации огромных пустых территорий (индейцы, напомню, сельским хозяйством не занимались, в большинстве своем жили в каменном веке, отсталый народ). В этой философии и близко не было коллективизма прежних деревенских империй, где в единый коллектив людей спаивала не любовь к ближнему, а, скорее, ненависть к соседу, порожденная круговой порукой. Последняя же, как мы помним, — всего лишь налоговый инструмент деревенского государства.
«Земли полно! Она твоя! Только вкалывай!» — вот посыл колониста. Любопытно, кстати, что изначально никаких налогов свободные люди в Америке не платили, как и в Риме. Свобода, юридическое равенство, уважение к труду и частной собственности, ограниченность и выборность власти с самого низу, низкие или отсутствующие налоги, уважение к эдакому отличному устройству общества — вот вам американские ценности, вывезенные римскими зернышками из Европы и проросшие в американских прериях. Иного здесь и вырасти не могло, поскольку структура американского государства росла снизу. Свободные люди, заселившие пустые земли, объединялись с соседями — такими же, как они, свободными, чтобы строить местное управление, выбирать шерифов и защищаться. Так снизу и выстроили государство. Не было у американских фермеров никаких внешних врагов той же весовой категории, которые привели бы к возникновению отдельного сословия воинов-защитников-захребетников. Так условия древнего Средиземноморья повторились в другое время и в другом месте, создав «нью-античную» республику.