Но Ганнибал понимал, что его тающая от боя к бою разношерстная армия без помощи из Карфагена не сможет быстро взять хорошо укрепленный город. А время работало против Ганнибала: Рим начал проводить по всей стране очередную мобилизацию, набирая в армию уже 16-17-летних пацанов. Да и полупустой город не дремал — горожане разрушили мосты через Тибр, вооружились трофеями. Помните, в каждом римском доме на почетном месте были привезенные дедами и отцами с разных войн пробитые щиты, окровавленные мечи… А у Ганнибала не было никакого тыла, он был один в чужой стране, и все его запросы к Карфагену о помощи деньгами и подкреплениями оставались без ответа. «Зачем тебе помощь, ты же и так побеждаешь?» — не понимали в Карфагене. Бабла жалели, я думаю.
Еще до катастрофы при Каннах в римском сенате прекратились все распри между политическими партиями, сенат объявил чрезвычайное положение и избрал диктатора. Им оказался Квинт Фабий Максим, тот самый, который обозвал карфагенский сенат пидорами болотными…
О ту пору ему шел уже седьмой десяток. Он не был, правда, одноглаз, как старичок Кутузов, но тактику избрал вполне кутузовскую, точнее, барклай-де-толлиевскую. Ну, то есть все наоборот, конечно. Это Барклай с Михайлой Илларионовичем позже избрали фабиевскую тактику, вечно я во временах путаюсь…
Кутузов понимал, что военный гений Наполеона превзойти нельзя — это все равно, что юниору садится играть с чемпионом мира по шахматам. А тогда самым великим военным гроссмейстером мира был Наполеон. Обыграть его без огромной форы нечего было и думать. Напротив, он сам часто фору давал — и все равно обыгрывал. Собственно, об этом не только Кутузов и Барклай де Толли знали. Вся Европа знала. Убедилась на горьком опыте. «Побить Наполеона не надеюсь, обхитрить бы, дай Бог», — сказал, отправляясь на войну, одноглазый старичок-паучок своему внуку.
Квинт Фабий был ничуть не хуже Кутузова, он прекрасно знал: в открытом бою у него нет шансов против Ганнибала. Значит, открытого боя нужно избегать, всячески затягивая войну. Морозов, убивших наполеоновскую армию, в Италии ждать было нечего, поэтому Фабий решил вести войну на изматывание. Русские крестьяне уничтожали посевы перед Великой армией, а казаки и партизаны, выскакивая из лесов, наносили ей тревожащие удары. «Доктор Фабий» «прописал» стране аналогичные действия: он велел крестьянам уничтожать посевы, чтобы затруднить продовольственное снабжение ганнибаловой армии, и наносил ей болезненные уколы в мелких стычках. Но в Риме фабиева тактика вызывала непонимание. Враг гуляет по стране, а Фабий медлит, отступает, не дает сражения! Уж не в сговоре ли он с Ганнибалкой? А умный Ганнибал, как мог, такие настроения подогревал — грабя и разоряя Италию, он специально обошел стороной поместье Фабия.
Кончилось тем, что когда диктаторские полномочия Фабия истекли, на второй срок его уже не избрали, избрали двух консулов — Теренция Варрона и Эмилия Павла. Первый был горяч, как Багратион, второй холоден, как Барклай де Толли. Варрон был сыном мясника, Эмилий — аристократ. Варрон кричал, что необходимо умыть Ганнибала кровью, Эмилий предпочитал тактику Фабия. Варрон кричал, что Эмилий своей нерешительностью отнимает у него славную победу. Эмилий только тяжело вздыхал, и я его понимаю: трудно иметь дело с мясником…
Однако, по римским законам, командовали они через день — день Варрон, день Эмилий. Глупее не придумаешь. Результат закономерен — тот самый потрясающий разгром при Каннах. Римляне потеряли 70 000 убитыми, Ганнибал — всего 6000.
Вот тогда-то, после каннской катастрофы и начали в Риме призывать в армию мальчишек… Сенат на государственные деньги выкупил рабов, дал им свободу и сформировал из них два легиона. Из тюрем были выпущены 6000 преступников. Любопытно, что Ганнибал, остро нуждавшийся в деньгах, предложил римскому сенату выкупить плененных им под Каннами легионеров. Сенат это предложение отверг. Отношение римлян к пленным было таким же, каким оно было позже в Третьем Риме времен диктатуры Сталина: советские люди в плен не сдаются, они предпочтут смерть бесчестью. «Нам не нужны люди, которые предпочли жизнь смерти за отечество», — так решил сенат, который наконец понял правоту Фабия и принял его тактику.
Ученик известного антиковеда Ковалева профессор Федоров писал: «Никогда — ни до, ни после — не выживало государство, одно за другим потерпевшее столь сокрушительные поражения, как на Треббии, у Тразименского озера и при Каннах». А Рим выжил. Вернемся к вопросу, отчего проигрывающий сражение за сражением Рим выиграл войну?..
Думаю, понять это поможет один маленький факт. Когда Ганнибал стоял у ворот Рима и своими маленькими злобными глазками глядел на городские стены, разведка доложила ему удивительное: в Риме только что заключена очередная сделка по продаже земли. Но Ганнибала поразило не то, что римляне продолжали жить обычной экономической жизнью, и даже не то, что продан был участок, на котором в данный момент находилось его войско. А то, что куплен он был за ту же цену, что и до войны. Цена на участок, захваченный врагом, стоящим у городских стен, не упала ни на асс.