Адриан продолжил политику императора Августа — политику мира. Расширяться далее империя была уже не в состоянии: война на Востоке оголила северные границы, из-за чего участились грабительские набеги северных варваров. В этой ситуации удержать побежденную Парфию, мечтающую о реванше, Рим не мог. Поэтому Адриан решил, что достаточно и того, что Рим уже имеет. Он вернул Парфии все завоеванные Траяном земли за Ефратом и Тигром… Понимаю, что жалко, но деваться было некуда… Адриан превратил Армению из провинции в самостоятельное, хотя и зависимое от Рима царство. Он даже задумывался о том, чтобы уйти из Дакии. Он отказывал тем племенам и народам, которые хотели добровольно присоединиться к Риму… И, в общем, адриановская политика обороны была не самым худшим выбором, она обеспечила Риму долгий мир и экономическое процветание.
Но мне все-таки кажется, что эта мирная политика была обусловлена не столько военно-политической необходимостью, сколько внутренними качествами Адриана: шибко он был культурный. С детства увлекался греческим искусством, за что парня даже дразнили «гречонком» (современный аналог — «ботан»). Адриан меценатствовал, покровительствовал философам, художникам, поэтам и писателям. Больше того, он сам писал стихи и занимался научными исследованиями по математике, увлекался медициной. Что ж, невеликий научный багаж тогдашней цивилизации вполне допускал подобную разносторонность…
Адриан, словно Путин, любил путешествовать — везде сам ездил, во все вникал. При нем Рим окружил себя Великой Некитайской Стеной — сетью оборонительных сооружений, выстроенных в Германии, Британии, Африке… Это была большая системная работа по укреплению границ. Самое впечатляющее сооружение — вал Адриана — построили в Британии. Представьте себе стену высотой в 4,5 метра, толщиной до 3 метров и длиной 130 километров.
Естественно, с воротами, сторожевыми башнями — все, как положено. С севера, то есть со стороны варваров, перед стеной был ров шириной около 10 и глубиной более 3 метров. Не знаю, сколько строили свою стену китайцы, а железные легионеры Рима возвели это циклопическое сооружение всего за три года. Да, совсем забыл… Стена — ничто без дорог. Вдоль стены были протянуты рокадные и фронтовые дороги для быстрого маневрирования.
После Адриана почти четверть века правил Антонин. Неплохой, в принципе, парень. При нем тоже в Империи были мир и процветание. Ну только немножко придушил он северных варваров по мелочи, а так — полный покой…
Следующим был Марк Аврелий. Тоже превосходный человек. Прекрасно образованный философ-стоик. Спал на голой земле. Совершенно не воинственный, добрый дядька, книги писал. Про гуманизм, между прочим. Рассуждал о природе добра и зла. Вот характерный отрывочек из его книги «Размышления»: «Паук изловил муху и горд, другой кто — зайца, третий поймал сетью рыбешку, четвертый — одолел вепря, а иной — сарматов. Но разве не разбойники все они, если разобрать?» Прямо Блаженный Августин какой-то…
И надо ж такому случиться, что именно на правление этого императора пришлась огромная военная нагрузка. Началось, как всегда, с мелочей — волнений варваров на западных границах. Они были подавлены. Не впервой. Затем возбудился парфянский царь — напал на дружественную Армению. А затем — чего уж мелочиться! — вторгся и в римскую провинцию Сирия. Пришлось открывать восточный фронт, объявлять мобилизацию, перебрасывать на Восток войска. После серии тяжелых боев разгромили парфян, освободили Армению.
А тут еще чума разразилась. Как всегда, она пришла с востока. И, прокатившись по империи, унесла больше жизней, чем война. На ослабленную войной и чумой империю, через ее северные границы, оголенные перебросками войск, напали варвары. Причем напали все сразу. Началась трудная 15-летняя война, которую античные авторы даже сравнивали с Пуническими войнами. Варвары прорвались в северную Италию, угрожая Риму. Ситуация была настолько тяжелой, что образованный Марк Аврелий даже вспомнил о религии — как Сталин, когда немец стоял под Москвой. Марк собрал в Риме жрецов из разных стран и принимал личное участие в обрядах и жертвоприношениях. Окунал копье в кровь жертвенного быка и швырял его в сторону врага — обычай, пришедший из каменного века, когда люди в звериных шкурах перед охотой около костра танцевали… На любую глупость шел человек — так хотел спасти Рим.