Я ведь практически, сколько здесь, столько и с ним. Но и шпага и тотошка с оставшимися патронами сейчас не со мной. Поскольку судьба моя в ближайший промежуток времени неизвестно как повернется я дорогими для себя вещами рисковать не стал. Баульчик еще с ночи в Смоленск отправился по еврейской почте. Дорого берут, конечно, но зато доставят быстрее императорских фельдъегерей, и груз будет в целости и не вскрыт. Как в банке.
Что за еврейская почта? А есть такая...
Помимо станций и постоялых дворов вдоль дорог стоят еще и трактирчики и шинки во всех мало-мальски населенных пунктах. Содержат их, как правило, евреи, а рядом с трактирчиком проживают три-четыре зажиточных семьи, у которых на подворье содержат наготове лихих лошадей и удобные легкие пролетки, а для зимника - сани. Целая система быстрой доставки небольших партий товара, одного-двух человек пассажиров, почты, причем неофициальной, проходящей мимо почтового ведомства, а также срочной информации.
Ага, той самой, что миром правит.
Кроме того в каждой пролетке был ящик, в котором перевозили почтовых голубей. Это еще одна услуга еврейской почты. Голубиная доставка новостей конечно не телеграф, но быстро. По этим временам - очень быстро. Для гешефта дело наинужнейшее, знаете ли.
Так вот, почта номер два функционирует лучше, чем станции на постоялых дворах, потому как кони не казенные, которые в нужный момент может не оказаться, а собственные, и возчики конкурируют промеж себя за право доставки. Триста верст в сутки - легко.
Четыреста?
Плати, будет и четыреста.
Очень часто эта еврейская почта совпадала с воровской тропой, или с маршрутом контрабанды. Живые деньги, а не пойман - не вор.
Все всё знали, но власти их не особо трогали, поскольку сами частенько пользовались этой параллельной транспортной услугой.
А порядок там был железный, человека или посылку доставят куда надо и в срок. А нет - неустойка. Большая. Хоть и цены за доставку конечно - заоблачные.
Чартер, одним словом.
Им и воспользовался для отсылки вещей и весточки Гавриле. Что-то мне подсказывает, что в Ельню я уже не вернусь.
Мы с майором Лешковским путешествуем верхами. Я на Вороне, он на казенной спокойной лошадке. Наездник из него так себе, оттого движение наше неторопливо. Меня это более чем устраивает.
Едем без сопровождения, но при оружии оба. Меня не арестовали, а, как бы поточнее, взяли под подписку. По прибытии в Вильно я буду препровожден в гарнизонную гауптвахту, там и сдам шпагу, а в моем случае палаш, и буду дожидаться своей дальнейшей судьбы. Оружие позволили взять в дорогу под слово чести и личное поручительство моего командира эскадрона. Майор попытался было наехать и потребовать разоружить меня, а в депо получить конвой для сопровождения задержанного.
Щас...
Не любят военные полицейских. Ни шагу навстречу полицмейстеру сделано не было.
В бумаге о конвое есть хоть слово? Нет? - Ничем помочь не можем.
Поручик Горский, кавалер ордена Святого Георгия и кавалер ордена Святой Анны оставлен при эполетах? Да? - Значит и при оружии.
Отчего? Так дороги опасны. Надобно господина полицейского майора поберечь кому-то, раз конвоя нет.
Все. Честь имеем.
Лешковский в первый день дороги играет недотепу. Вечные 'э-э-э' в речи отвратительный французский, на котором пытается говорить со мной, громкий смех над собственными шутками, сморкание из-под пальца. Этакий провинциальный недалекий служака.
Поверил бы, кабы не пистолет в рукаве мундира. Его углядел случайно, когда искал несоответствия в поведении майора, да еще благодаря тому, что его лошадка оскользнулась. Лешковский взмахнул руками пытаясь удержаться в седле, и мне пришлось подхватить его под локоть правой руки выпроставшейся из-под теплого плаща. Рукав мундира подтянулся, и на долю секунды открылся маленький убойный инструмент. Я такой же у Васильева видел. То-то майор в меховом плаще едет, а не в шинели. Это чтобы руки были свободны в любой момент.
Умно. Но холодно.
Были еще мелкие неточности, но уровень игры очень даже ничего. И с чего это мы взяли, что тогда свое дело лохи делали. Ни сети компьютерной не имели, ни лабораторий, ни ОМОНа. А справлялись, однако.
Да и вообще - полицейский очень отличается от образа городничего из 'Ревизора'. Дядька тренированный и жилистый. Умный. Взгляд цепкий и недоверчивый, это когда считает, что я его не вижу. На кого больше всего похож? Даже затрудняюсь сказать. Не было такого типажа в моей жизни. На киношного жандарма, разве что, только не из дворян, а калибром поменьше. Волчара.