Но мне - не противник. Коварство у него для этого времени вполне коварное, но для жителя двадцатого века, прошедшего перестройку и фазу дикого капитализма - не катит. Подлости в нем маловато. Наркоту клиенту в карман совать не стал бы.
Хм... Наверное.
Я отмалчиваюсь. Только 'да' и 'нет' на все попытки завязать со мною общение. Не иду на контакт, тоже играю, только оскорбленного офицера.
К концу первого дня пути сложилась абсолютно идиотская ситуация. Он явно понял, что я его игру раскрыл, но то, что от меня нет никой реакции, его озадачивает.
Располагаемся на ночлег в одной комнате постоялого двора. Поднадзорного с глаз майор отпускать не хочет ни на миг.
- Не боитесь, что сбегу, пока будете спать, майор? - Мой вопрос после целого дня молчания не сбил с толку полицейского. Он ответил тут же.
- Знаете, Сергей Александрович, у меня такое впечатление, что если бы вы пожелали сбежать, то уже бы давно сделали попытку. Не скажу, что вам она удалось бы но попытаться при соответствующем решении должны. Точно. Но не стали...Так что опасаюсь, но умеренно. Такая уж служба.
- Господин Лешковский, давайте останемся на том же уровне наших отношений, что и прежде, то есть казенных. По имени отчеству у нас нет повода величать друг друга. - Сближаться с полицией в мои планы пока не входило. Выгодней держать дистанцию. - А насчет удалось или нет... Пять секунд требуется мне, чтобы вас нейтрализовать без вреда для вашего здоровья и три секунды, со значительным повреждением вашего организма. Уж простите. Не вижу препятствий.
- Так уж и три секунды? - ишь ты, обиделся. - Мы в полиции тоже не лыком шиты. Можем кое-что. Армейского рубаку мне не впервой скрутить. Уж поверьте - приходилось.
- Верю. - Я ответил абсолютно спокойно, может чуть-чуть насмешливо, и задул свечу.
Несколько фамильярное обращение, несмотря на разность в классе табеля о рангах мне позволялось в связи со статусом кавалера двух орденов и мое происхождение. Лешковские, шляхтичи-единодворцы некогда были в службе у одного из моих прямых предков, епископа Горского, и именно ему род Лешковских и обязан своим нынешним возвышением. Я ненавязчиво напомнил майору об этом. Чисто из вредности.
Путь до Вильно не близкий. Шестьсот пятьдесят верст зимней дороги. Почти две недели добирались. На предложения майора продолжить путь в санях, мол, и быстрее выйдет и комфортней, я ответил отказом. Дескать, в Вильно, где сейчас квартирует мой полк, я должен быть при положенном строевике. Формально я был прав и майор смирился.
Мне нужно было время.
Лешковский не терял надежды наладить со мной что-то вроде приятельских отношений, ведь дорога сближает людей. Но я постоянно вежливо обламывал его. Мне была пока еще не понятна моя роль в какой-то игре, которая уже шла. А в таких обстоятельствах лучшая политика не делать ничего, не говорить лишнего, не сближаться ни с кем. Так и ехали, по большей части молча. В конце пути мое присутствие рядом уже откровенно тяготило майора, но как говорится, это его трудности. Мне не привыкать путешествовать, мысленно отгородившись от незнакомых людей, с которыми делю дорогу в поездах, или в метро, а вот поручику это было трудновато. Не принято тут так.
Чем ближе мы подьезжали к Вильно, тем больше я убеждался. Меня 'играют'. Нет, вариант, что моей кровушки станут требовать кто-то из родственников мною обиженных, существовал, и я его пока держал как основной. Тот же Фролин например. Штер-кригскомиссар - должность не маленькая. Практически - генерал от снабжения. Не вышло грохнуть меня наемниками - решил по-другому. Могло быть? Вполне...
Но все больше просматривался вариант альтернативный.
Что-то кому-то от скромного драгунского поручика Горского требуется. В узилище меня если и сунут так только для того чтобы обломать предварительно.
У нас так любят. Мокнуть с головой в гуано, после за шкирку вытянуть и всю жизнь попрекать - что де запах от тебя не розами. А что сами и засунули, так это - за кадром.
Времени подумать за дорогу хватало.
Де Санглен ведь с полицейским министром Балашовым разругался полностью и ушел без людей и без поддержки. Новый же министр полиции Вязмитинов Сергей Кузьмич к Якову Ивановичу тоже особого расположения не испытывает, поскольку тот в свое время еще будучи у Балашова в фаворе, весьма поспособствовал к снятию того с должности военного министра в 1808 году. А теперь, когда по слухам Вязьметинову прочат место Петербуржского коменданта и командующего всеми войсками в Петербуржском округе, а также он имеет место в Государственном совете, шансов забрать воспитанные в столице кадры у де Санглена нет. За исключением двух, может трех человек.